Даниэла Стил - Моменты

— Как я припоминаю, у них вообще-то не было ни малейшего шанса. Этот план бегства был сплошной авантюрой, и при первом же признаке беды «приятели» бросили их.

— Алиса пыталась защитить меня от репортеров, но они же понимали, что она не сможет быть при мне все время. Они ловили момент, когда я оставалась одна. — Элизабет испытывала потребность объяснить, чем это все было для нее тогда. — Помню одну женщину, которая спросила меня, что я, мол, чувствовала, когда узнала, что моей матери столько раз прострелили голову. Ведь для опознания трупа пришлось довольствоваться отпечатками пальцев.

Элизабет изо всех сил пыталась отогнать страшную картину — окровавленный труп своей матери. Но это видение долгие годы преследовало ее. А потом, когда она уже была в колледже, в одном из старых журналов она наткнулась на фотографию и поняла, что воображаемая картина существовала в реальности.

— Когда наш с Мэнди первый ребенок погиб, переходя улицу прямо перед нашим домом в Сан-Франциско, — медленно начал Джим, — я научился не спрашивать, почему и чего ради происходят утраты. В конце концов я даже обнаружил, что и самые ужасные трагедии могут оборачиваться благом. Без этого удара, заставившего меня заново оценить свою жизнь, я, несомненно, до сих пор бы торчал в той примитивной юридической конторке, в которой работал в то время. И Мэнди считает, что при том, каким я был тогда, нашему браку не сохраниться бы. А если она права, то, выходит, двое наших младших мальчишек так бы никогда и не родились. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Вы говорите, что, по-вашему, я должна отрешиться от своего прошлого.

— Если только в нем не было чего-нибудь хорошего, о котором вы мне не рассказали. Может быть, поэтому вы и цепляетесь за свое прошлое?

— Джим, ни за что я не цепляюсь. Прошлое преследует меня, где бы я ни находилась.

— А вы когда-нибудь рассказывали Амадо о своих родителях?

— Нет.

«Только Майклу», — мысленно добавила она.

— А насчет той стипендии?

Она покачала головой.

— А вы вообще когда-нибудь кому-то рассказывали?

— Только вам.

— Но почему же только мне?

Этот вопрос был настолько существенным, а ответ — таким очевидным, что она на какой-то момент растерялась, не зная, что и сказать. В конце концов она ответила:

— Именно молчание и принесло мне освобождение от прошлого.

— Вы ошибаетесь, Элизабет. Ваше молчание стало для вас тюрьмой.

Ну как же ей заставить его понять?

— Видите ли, Джим, один из основных принципов рекламного дела состоит в том, что образ вытесняет суть, занимает ее место, И это не предположение, Джим, это факт. Вот почему люди воспринимают то, что имеет для них значение, а не биографию человека. Просто так уж случилось, что мой нынешний образ соответствует личности, каковой я в действительности являюсь. Но все это не будет иметь никакого значения, если я расскажу правду о своем прошлом. Я, как личность, пропаду в новом восприятии меня людьми. Я превращусь в дочку убийц, которая, мол, выросла и сама стала воровкой и лгуньей.

— Неужели вы действительно считаете, что кого-то в этой долине волнует, кем были ваши родители? Элизабет, ведь прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как вы покинули Фармингэм. Эти любопытные взгляды, сплетни на неделю.

— Может быть, если бы родителями все и ограничивалось. Только я не думаю, что местная публика так же поспешит простить мне то, что я сделала уже сама.

Джим свел брови и озадаченно нахмурился.

— О чем вы говорите?

— Почему бы не назвать вещи своими именами? Я украла стипендию, предназначенную для Элизабет Престон. И нет никакой возможности придать этому более пристойный вид. А самое печальное — если я не найду никакой возможности остановить человека, наводящего справки обо мне, кем бы он там ни был, то жизни двух невинных людей окажутся так же перепачканы, как в ближайшее время и моя.

— Судя по тому, что вы мне рассказали, Джордж Бенсон тоже виновен.

— Джордж Бенсон только выдвинул эту идею и пошел на риск, помогая мне. А извлекла пользу из этого лишь я одна.

— Очень многие люди восхищались бы тем, что вы сделали. И с моей точки зрения, правильно бы восхищались.

— Но есть и такие, которые пожелали бы видеть меня в одном дружном строю с прочими ворами. Я не обманываюсь на этот счет, Джим. Даже если бы я и сумела отыскать способ как-то защитить мистера Бенсона и мою бабушку, надо же еще подумать и о винодельне. Если все это вылезет наружу, я просто не смогу продержаться достаточно долго, чтобы пережить эту дурную славу.