Даниэла Стил - Моменты

Элизабет пролистала календарь.

— Как насчет девятнадцатого?

— Отлично. В котором часу мне вас ждать?

— Боюсь, я произвела на вас ложное впечатление. Мне кажется, что вам следует приехать в агентство.

— Простите, выходит, я не прав. Мне хотелось, чтобы вы взглянули на винный завод, прежде чем приступите к работе.

— Я взгляну, но позже.

— А почему не сейчас?

Ну, на этот счет она могла бы назвать ему сотню причин, в том числе и наиболее вескую: она, мол, вряд ли сможет выкроить рабочий день на поездку до Сент-Хелены и обратно. Она снова посмотрела на свой календарь.

— Если мне и удастся съездить к вам, то где-то поближе к концу месяца… может быть, двадцать пятого или двадцать шестого.

— А у меня есть идея получше. Почему бы вам не приехать сюда на ближайший уикэнд? У меня в субботу намечается небольшой прием. У вас есть возможность познакомиться с некоторыми влиятельными людьми, появятся идеи…

— Я не…

И тут она замолчала. Он ведь прав насчет «сбора идей». За исключением знакомства с его друзьями предложение Монтойи близко к тому, что она в любом случае рано или поздно должна сделать. Чем больше она узнавала о своем клиенте и о его продукции, тем лучше шла рекламная кампания. Вдохновение снисходило на нее не подобно внезапному удару молнии, нет, оно приходило к ней медленно, методически, в процессе погружения в работу.

— Спасибо, — сказала она. — Похоже, такой прием — прекрасный шанс заняться самообразованием. Я с радостью приеду.

— Не беспокойтесь по поводу того, где вам придется останавливаться. У меня прямо в садах есть коттедж для гостей. Он будет в вашем распоряжении, когда бы вы ни пожелали приехать сюда по делам.

— Ну, в этом нет необходимости.

— Я понимаю, что необходимости нет, — сказал он. — Но так практичнее. Я живу на узкой извилистой горной дороге в нескольких милях от Сент-Хелены. Если вы остановитесь в городе, то вам придется половину своего времени транжирить на поездки туда и обратно.

С его логикой Элизабет не могла поспорить, и она совсем не винила Амадо за его настойчивость. После долгих лет борьбы за место среди элиты виноделов ему, должно быть, нелегко было принять решение выйти на массовый рынок с продукцией «Вин Монтойи». В поисках популярности у широкого круга потребителей он легко мог утратить позиции, завоеванные в такой тяжелой борьбе. И ее задача позаботиться, чтобы этого не произошло. Она, конечно, ни на секунду не поверила, что в отношении начала рекламной кампании он проявлял то терпение, которое пытался ей продемонстрировать.

— Что ж, я буду у вас утром в субботу.

— Очень рад, что нам так быстро предстоит увидеться снова.

Повесив трубку, Элизабет расплылась в улыбке. Прожив всю жизнь в Калифорнии, Амадо Монтойя был типичным образчиком старого мира. Да, он явно из тех мужчин, которые испытывают отвращение, когда женщина распахивает перед ними собственные двери. Ну, а уж если она только заикнется о том, чтобы заняться любовью, это будет для такого типа оскорблением.

Что ж, ей предстоит держать с ним ухо востро.

Выходит, прощай мечта провести этот уикэнд с новым котенком. Может быть, на следующей неделе получится? Ну, а если нет, то уж еще через неделю-то наверняка она найдет время съездить в Общество охраны животных.

Амадо Монтойя стоял на склоне холма среди виноградных лоз. Листья облетали, и голые искривленные ветви топорщились в разные стороны. Они были лишены своего летнего великолепия искусными обрезчиками, людьми, внимательно прислушивавшимися к тому, что говорила им каждая лоза. Настолько внимательно, что обрезчики даже не обращали внимания ни на беснование ястребов, круживших в сверкающем зимнем небе, ни на густой туман, холод которого проникал через самую теплую шерстяную одежду.

Если прутья лозы разрастались толще большого пальца мужской руки и волочились по земле метра на три или еще длиннее, значит, лоза сообщала, что в этом году на ней следует оставить побольше почек. А когда прутья были обильными, но тонкими и закрученными, это говорило о том, что в прошлом году на лозе было оставлено слишком много почек и обрезка должна быть посуровее. Прутья, выросшие в тени, были плоскими, а те, которые сумели отыскать солнечные лучи, — круглыми.

Амадо пристальным взглядом прошелся по долине, примечая, где остатки тумана еще цеплялись за виноградники, а где их уже рассеяло солнце. Все зависит от микроклимата, благодаря которому этот район и стал знаменитым. В отличие от своих европейских коллег-конкурентов, калифорнийские виноградари твердо верили, что именно климат, а вовсе не почва создает виноград конечной зрелости. Амадо видел, как на его собственной земле это происходило из года в год. Одни и те же сорта лозы, посаженные на расстоянии считанных метров друг от друга, давали настолько разный виноград, что один из них приносил медали на конкурсах, тогда как из другого получалось вино, которое в лучшем случае можно было назвать средним.