Джин Дейл - Фейерверк

Завтра возвращаюсь домой, напоминала она самой себе. Нужно продержаться.

Пока что им удавалось искусно изображать учтивость по отношению друг к другу. Но прежде чем она уедет, ей придется покончить с учтивостью и поставить на повестку дня вопрос, которого она так долго избегала: о разводе. Едва эта мысль возникала, Мэг тут же отгоняла ее от себя, иначе можно было свихнуться.

Она прочла все книжки, которые взяла с собой, причем любимые — по нескольку раз. Здесь не было ни телевизора; ни телефона. Ей приходилось рассчитывать только на свои силы, и теперь она поняла, насколько они ограниченны.

К счастью, она вспомнила о чемоданчике с письмами, перевязанными поблекшими ленточками. Мэг достала первое письмо и расправила листок на столе, жесткая бумага хрустела в руках. Она принялась читать.

Джонс, Техас, 26 августа 1875

Дорогая моя Диана!

Я взялся за перо, чтобы сообщить Вам, что наша непредвиденная и случайная встреча 2 — го числа несказанно обрадовала Вашего покорного слугу. Я опять появлюсь в Сан-Антонио в следующем месяце по делам ранчо и надеюсь увидеться с Вами без предварительного приглашения.

Ваш новый и верный друг

Джеймс Таггарт

Сан-Антонио, Техас, 2 октября

Уважаемый мистер Таггарт!

Минуло почти две недели с того злополучного эпизода с мистером фредди Темплтоном. За это короткое время Вы засыпали меня письмами (их было одиннадцать) и цветами (пять букетов), не говоря уже о трех коробках конфет, к которым я не притронулась, дабы сохранить здоровье. Прошу Вас, мистер Таггарт, пожалейте меня, мою семью, почтовых рассыльных, а также несчастных торговцев, обиженных моим отказом принять Ваши оскорбительные подношения. Немедленно перестаньте, иначе я буду вынуждена передать это дело в руки моего отца, юриста. Уверена, что в глубине души Вы понимаете: пропасть, разделяющая нас, слишком велика, чтобы искренняя дружба смогла перерасти в нечто большее.

Остаюсь опечаленная мисс Диана Линдсей

11 октября

Драгоценная моя Диана!

Я весьма внимательно прочел Ваше письмо от 2 — го октября и понял, что не могу поверить Вашему напускному равнодушию, памятуя о том, что произошло на веранде в некий день и час. Видимо, моя вина, что я не прояснил серьезность своих намерений. Пусть Вас не пугает перспектива покинуть так называемые удобства цивилизации! Счастье — это нечто большее, нежели унылые будни благовоспитанного общества. Как только я улажу дела на ранчо, тотчас же приеду за Вами, и Вы станете моей женой, поскольку Вы есть и всегда будете моей единственной любовью.

Любящий и преданный Вам

Джеймс

А где же ответ Дианы? Наверняка где-то здесь. Но в следующем конверте оказалась не представляющая интереса светская записка от миссис Джей Смит, датированная ноябрем 1889 года: что-то по поводу неожиданной встречи в опере в Сан-Франциско. Мэг взяла другой конверт и, пробежав глазами первые строчки, вздохнула с облегчением. 25 октября Сэр!

Вы не только не должны писать, но даже говорить и думать о подобных вещах! Я написала Вам два письма, но не смогла их послать, поскольку одно было слишком резким, а другое — слишком мягким и они не выражали в полной мере моих подлинных чувств. Теперь мне необходимо соблюдать осторожность, и я ставлю Вас в известность, что мистер Фредди Темплтон, которого Вы, вероятно, помните, просил моей руки, дабы соединиться священными узами брака. Я обещала дать ему ответ в День Благодарения. Прошу Вас впредь соблюдать приличия и избегать необоснованных намеков на невинные проступки с моей стороны. Я не оставляю за Вами никакого права думать о Вашем возможном будущем со мной, поскольку я не буду играть в Вашей жизни никакой роли. Заклинаю Вас, мистер Таггарт, поступить разумно.

Искренне Ваша мисс Линдсей

10 ноября

Дорогая и любимая Диана!

Ваше письмо от 25 — го числа, полученное мною неделю назад, привело меня в отчаяние, что, возможно, не столь очевидно по причине моего запоздалого ответа. После долгого размышления я пришел к выводу, что Вы испытываете меня. Тем не менее я намерен появиться на пороге Вашего дома накануне Дня Благодарения и добиться благосклонности Вашего отца. Если Вы не доверяете чрезмерной пылкости моих чувств, памятуя о том, что в обществе друг друга мы провели совсем немного времени, то могу Вас заверить, что Вы ошибаетесь. Между нами образовалась некая связь, и только смерть может ее разорвать. Я почувствовал это, едва увидев Вас, и был ошеломлен.