Джин Дейл - Фейерверк

— Надо же! — Он смотрел на нее вызывающе. — Что ж ты тогда за меня пошла, раз мне так не хватает утонченности? Мне иногда кажется, что мой невозмутимый братец-законник тебе подходит больше, чем я!

— Я познакомилась с вами одновременно и выбрала тебя!

— А почему так получилось? — в упор глядя на нее, спросил Джесси.

— Ты и сам знаешь, — глухо отозвалась она.

— Черт побери! Раньше думал, что знаю. Но теперь я ни в чем не уверен. — Он снова плюхнулся на стул и повторил в глубокой задумчивости: — Так почему же ты за меня вышла?

— Потому что, едва тебя увидев, я поняла, что такое любовь с первого взгляда, — выпалила она. — Послушай, Джесси, всего за две недели что мы могли узнать друг о друге? — Руки ее дрожали, и, чтобы как-то унять дрожь, она сжала их в кулаки. — Во всем виноват ты. — В ее голосе зазвучали обвинительные нотки. — Это ты сделал мне предложение. Бун пытался тебя отговорить, но ты, наверное, об этом не любишь вспоминать. Это мне надо спрашивать — почему. Так почему ты это сделал, Джесси? Почему ты на мне женился?

Он тяжело вздохнул и закрыл глаза, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Мне казалось, я знал, что такое страсть. А встретив тебя, я понял, что ни черта до этого не знал. Я хотел тебя так сильно, что у менязубы сводило. Мне казалось, что так будет вечно. А ты была слишком молодой, слишком избалованной и упрямой.

— Мне было двадцать лет, и замуж я не собиралась. — Она пристально смотрела на остывающий в чашке кофе. — Допустим, я была немного избалованна, но что касается упрямства, так этому я могла бы поучиться у тебя.

— Возможно, ты так и сделала. Значит, ты чертовски способная ученица.

— Что, плохой кофе, Джи-Джи?

Они ошарашенно уставились на возникшую рядом с Джесси официантку. В руках она держала кофейник.

— Нет, все в порядке. Просто мы разговариваем.

— Можете не торопиться. — Официантка улыбнулась и отошла.

Джесси взял чашку, отхлебнул и продолжил, словно их и не перебивали:

— Я тоже не был образцом зрелости в свои двадцать четыре. Просто я думал, что мы оба повзрослеем и что вместе нам будет легче. А когда ты ушла…

У Мэг перехватило дыхание, и она не сразу смогла ответить. Наконец она прошептала:

— Ты же знаешь, почему я ушла.

— Да, но долгое время мне казалось, что должна быть еще какая-то причина. Это было так глупо.

— Только не для меня.

— Неужели ты думаешь, что я не понял в конце концов? — Казалось, он совершенно вышел из себя. — Но тогда я ждал, что скоро ты одумаешься и вернешься домой.

— А я ждала, что ты одумаешься и приедешь за мной.

— Я ни перед кем ползать не стану, Мэгти. Даже перед тобой.

Его мрачный вид говорил о том, что они снова зашли в тупик.

— Мне не нужно было, чтобы ты унижался, — медленно проговорила она. — Меня огорчило, что ты даже не сделал попытки к примирению.

— А что ты заявила, когда я появился на пороге вашего дома в Бостоне?! — возмутился он.

— Поскольку прошел целый год и ты хотел видеть своего сына, а не жену, я назвала это плевком в лицо.

Он с шумом втянул воздух.

— Ну если так… может быть… Я тебя понимаю. — Он криво усмехнулся. — Но в качестве оправдания должен напомнить, что три месяца — из того года я провалялся в больнице.

Мэг и понятия об этом не имела. И даже теперь, несколько лет спустя, услышав об этом, она похолодела от испуга.

— Я этого не знала. — Она старалась говорить как можно спокойнее. — Что с тобой случилось?

Он как-то неуклюже ссутулился.

— Меня сбросила лошадь.

— Как?

— Через ограду загона.

— Ты мог бы мне сказать. Если бы я знала…

— Ну хватит! — Губы его сердито сжались, глаза горели. — Я не хотел, чтобы ты вернулась только из-за этого. Все дело в том, что после твоего ухода я… ни на чем не мог сосредоточиться. Я был точно контуженный,

— Мне очень жаль.

— Меньше всего я нуждаюсь в сочувствии.

— Тогда — я очень рада! Обидно только, что эта лошадь не смогла тебе вправить мозги!

Они смотрели друг на друга: она — в бешенстве, он-в изумлении. Но туг они, похоже, одновременно осознали глупость всего происходящего, и Джесси расхохотался. После минутного замешательства Мэг рассмеялась вслед за ним. Наконец она откинулась назад и вытерла глаза кончиком салфетки.

— По-моему, мы готовы спорить даже о том, сделана луна из зеленого сыра или нет, — с грустью заметила она.

Он улыбнулся:

— Это уж точно.

— Все, больше не могу.

Она бросила салфетку на стол и только теперь заметила маячившую в стороне официантку.