Луи де Берньер - Дочь партизана

– Но он ведь принял бы тебя обратно? – спросил Крис.

– Наверное, но когда мы опять свиделись, он уже был женат и вполне счастлив. «Роза, я вправду тебя любил», – сказал он. Если б я появилась на год раньше, может, все и сложилось бы, но я думала, он меня не захочет. Зачем ему такая сдалась? Я же испакостилась. Вот как я думала после того, что произошло. Я бы не приняла того, кому хватило бы глупости принять меня. Я могла позвонить, но всякий раз подходила к телефонной будке, снимала трубку, а потом вешала обратно и говорила себе: не сейчас; иногда подолгу ошивалась возле будки, а потом появлялся кто-нибудь, кому приспичило позвонить, и я уходила прочь, все отложив на завтра.

– Со мной такое часто бывало, – сказал Крис и, помолчав, спросил: – Что значит – «зачем такая сдалась»?

– Я же тебе говорила, чем я занималась. На кой ему паршивая проститутка?

– Он бы и не узнал, если б ты не рассказала.

Мы помолчали.

– Знаешь, – сказала я, – когда мы отъезжали от лодочного кладбища, я увидела невероятно красивый мост через реку. Весь белый и изящный, как лебедь, я ему ужасно обрадовалась. В Англии же много зелени. Все иностранцы говорят: «Ой, Англия такая зеленая!» А я увидела белый мост.

– Наверное, Оруэллский мост, – сказал Крис.

– Я бы хотела снова его увидеть. А в тот первый раз я подумала, что, пожалуй, в Англии очень здорово жить.

Тут всякая шваль ошивается.

Крис появился через пару недель и застрял на пороге, потирая руки.

– Ну вот и конец эпохи, да? – сказал он.

– В смысле?

– Мохаммед Али закончил карьеру, слыхала? Уходит на покой. А я помню, как он побил Сонни Листона [43] Американский боксер Мохаммед Али (Кассиус Марселус Клей, р. 1942) одержал победу над Сонни Листоном 25 мая 1965 г. Об уходе из бокса он объявлял в 1978 и 1979 гг., но окончательно покинул ринг лишь в декабре 1981 г., проиграв Тревору Бербику. . Невероятно, как летит время, правда?

– Бокс – полная дурь, – сказала я.

– Все равно, Али самая большая мировая знаменитость.

– Никто не знаменитее королевы, а она-то карьеру не заканчивает.

– Она вечная, если только ИРА до нее не доберется. Ну ладно, можно войти?

Мы спустились в подвал, и я приготовила чай. Теперь Крис пил хороший чай, потому что я сказала, что чай с молоком – дурацкий английский обычай, всемирная глупость. Просто крепко не заваривай, и тогда не надо ничем разбавлять, но можно кинуть лимон, если уж так неймется. Крис попробовал, сказал – недурно, и с тех пор пил нормальный чай, а у меня появилась надежда, что англичане не навеки обречены на паршивую гастрономию. По его словам, ирландцы заваривают еще крепче и добавляют еще больше молока. Как-то мне попалась ирландская поваренная книга – толщиной три миллиметра.

Я предвидела неловкость, потому как пришло время рассказать о хостес-клубе. Я знала, что мы вот-вот станем любовниками, и боялась его оттолкнуть, но было поздно менять тему – я ведь уже не раз обмолвилась.

Полная изъянов и запинок, по лестнице спускалась мелодия из «Охотника на оленей», которую разучивал Верхний Боб Дилан. ВБД осваивал вариант для акустической гитары, звучавший в фильме, – дескать, он выразительнее переложения для электрогитары, новейшего хита. Мы уже крепко сдружились. С ВБД я тоже часто разговаривала. Я так много болтала, что, казалось, никогда не замолчу. Может, это болезнь? Удивительно, как я еще не надоела людям. Когда-нибудь придется умолкнуть и начать жить, думала я. И еще беспрестанно думала о том, что хочу быть с Крисом, пусть и на правах любовницы. А что такого? Жену его я никогда не видела, но ревновать там явно было не к чему. Он называл ее «Огромная Булка» – зло, но смешно. Пускай бы все время, что полагается любовнице, было мое. Я хотела, чтобы он был рядом, вот и все. Он слушал мои истории, а мне хотелось обнять его и поцеловать в шею. Но я сдерживалась. Наверное, зря.

– Что у нас дальше? – спросил Крис, хотя прекрасно знал что.

– Хостес-клуб «Кискин рай у Бергонци», – ответила я.

– Так назывался бордель?

Я обиделась:

– Не бордель, а хостес-клуб.

– Никогда не бывал и даже не знаю, какие они.

– Я тоже не знала. Я работала в баре. Вернее, в пабе. Нелегалу трудно найти приличную работу. Все заканчивается барами, кафе или заведениями пакистанцев, греков-киприотов и прочих, кому на закон плевать. Либо нанимайся к богачу – им нужны миловидные девицы, прибираться и за детьми приглядывать.