Луи де Берньер - Дочь партизана

Роза пальчиком потрогала котенка:

«Нравится».

«Не хочешь, чтобы он умер?»

«Нет».

«Тогда хорошенько за ним приглядывай».

Поначалу котенок рос вместе с крольчатами. Как известно, кролики не умеют считать, и крольчиху не смущает, если вдруг один из ее отпрысков слегка отличается от других. Между прочим, я слышал невероятную историю о крольчатах, выращенных кошкой, чьих родных котят утопили.

Ну вот, урча и пихая «братцев», котенок сосал мамкину титьку, а затем подрос и распрощался с кроличьим семейством. Роза окрестила его «Яблок» и носила за пазухой. Иногда котенок языком пробовал ее сосок, надеясь подкормиться, – ощущение было приятным и волнующим. Я почувствовал укол завистливой обиды – меня-то за пазуху не приглашали.

Утомительно слушать рассказы о чужих замечательных любимцах. Нет, я знаю, что моя собака или кошка – это и впрямь нечто особенное, но восхваления прочих питомцев меня раздражают. Однако я выслушал повесть о том, какая прелесть был Яблок, как билось его сердечко, когда Роза прижималась ухом к его бочку, как он забирался к ней под одеяло и мусолил ее сорочку и о том, что он так и не избавился от кроличьих повадок и часто сиживал на клетке бывшей родни; кроме того, он был охотник: молнией кидался за скомканной бумажкой, хватал и прятал ее в башмак. Любимой была история, как однажды Роза положила в кошачью миску хрящики, а кот выудил и перепрятал в ее туфлю, что выяснилось наутро, когда Роза обувалась.

Жизнь кота закончилась печально, и все из-за того, что бабушка подарила Розе коноплянку. Кажется, в тех краях и поныне держат диких птиц. В детстве у меня жила болтливая сорока, но сейчас в Англии вряд ли кто заводит пернатых.

Конечно, Роза была в восторге от своей пичуги. Я узнал, какая у той была прелестная алая грудка, да еще алые крапины на головке. Если коноплянке что-то не нравилось, об этом она извещала посвистом: «ду-ить! ду-ить!» Как всякая птица, она летала по дому, испражняясь на все без разбору. Хорошо, наверное, бесстыдно гадить, не боясь последствий.

Весной птичка пыталась спариться с Розой. Она приспускала крылья, распушала хвост и взъерошивала перья. Затем облетала вокруг Розы, испуская нежный горловой зов, усаживалась ей на палец и, встрепенувшись, – ай-ай! – роняла капельку спермы. При всяком повторе этой истории мне вновь казалось, что меня обошли.

Ну, я почти догадался, чем оно все кончится. Если по дому летает коноплянка, а на подоконнике дремлет кот, и птичка, стукнувшись об оконное стекло, падает на тот же подоконник, то котяра ни в чем не виноват. Роза же была всего лишь маленькой девочкой, еще не ведавшей о ледяном равнодушии природы.

С трепыхавшейся птичкой в зубах Яблок спрятался под кресло. Роза вскрикнула и попыталась вызволить пленницу, но кот еще глубже забился в укрытие. Девочка выдернула птицу из кошачьей пасти, однако в руке ее осталось лишь безголовое тельце. Кот полоснул когтями, наградив хозяйку глубокими царапинами, а затем перешел в полномасштабную атаку с применением клыков и лап.

Роза завизжала и попыталась стряхнуть осатаневшего кота. Я не помню всех деталей, но, видимо, она слишком сильно встряхнула рукой, потому что кот перелетел через всю комнату, и дело кончилось двумя бездыханными питомцами.

Пришел отец, постарался ее утешить. От него уютно пахло табаком и одеколоном, вспоминала Роза. Вдвоем они сложили надвое разорванную птаху, у которой и глазки-то не успели погаснуть. Еще мучительнее была новость, что кот сломал себе шею.

Кто внезапно терял питомцев, поймет Розино состояние. Только нужно помнить: она была совсем маленькая, считала себя убийцей и боялась, что ее посадят в тюрьму.

В дальнем уголке сада Роза похоронила кота и птицу в одной могиле, после чего на пару дней девочку отправили к лысой бабушке. Однако по возвращении Розу ждал новый удар: могила оказалась слишком мелкой, и потому коноплянка сгинула вообще, а коту выгрызли брюхо. В летнюю жару истерзанный труп с багровой дырой источал кошмарную вонь. Под хвостом и на морде копошились опарыши. Казалось, будто мертвый кот скалится. Роза выкопала могилу поглубже, но с тех пор не могла спокойно смотреть на кошек.

В заключение она сказала, что чурается кошек, чтобы для них же не вышло беды, и поэтому ВБД лучше не выпускать котенка из своей комнаты.

Я терпеливо выслушал всю историю и даже посочувствовал, но, если честно, сгорал от нетерпения услышать другой рассказ – о жизни проститутки. Скорее всего, во мне говорил сладострастный соглядатай.