Даниэла Стил - Негодяй

— Я хочу, чтобы этот дворец стал нашим любовным гнездышком, — сказал он. — Ты будешь здесь писать свои картины.

Блейк был готов жить в Марракеше безвыездно в течение многих месяцев. Это был прекрасный маленький город с хорошими ресторанами, базарами, где продавались экзотические товары, и живописной природой. Здесь было с кем пообщаться. В Марракеше жили французские друзья Арабеллы, которые несколько лет назад перебрались сюда. Перед отъездом в Лондон Блейк и Арабелла встретились с ними.

Поездка в Марокко оставила у обоих незабываемое впечатление.

Оттуда они вылетели сначала в Лондон, где с борта самолета сошел архитектор, а потом взяли курс на Азорские острова. Через некоторое время они отправились в Сан-Барт, где находился еще один дом Блейка и стояла его яхта. Арабелле понравился дом, а через неделю они вышли на яхте в море. Арабелла впервые в своей жизни видела такое большое парусное судно. Они направились к Гренадинским островам, расположенным к северу от Венесуэлы. Арабелле пришлось перестроить весь свой график работы над портретами и уладить дела с каждым заказчиком, но увлекательное путешествие с Блейком стоило того. Раздевшись донага, они загорали вместе на палубе яхты, которая скользила по спокойной зеленоватой глади океана. Стоял февраль, но им не нужно было мерзнуть в зимнем городе. Где-то шел снег, а здесь было жаркое лето. Лето их любви. Жизнь была прекрасна.

Максин пробиралась сквозь сугробы, спеша в свой офис. У нее, как никогда, было много работы. Нескончаемым потоком шли новые пациенты. Кроме того, в последнее время участились случаи стрельбы в школах, и Максин в составе бригады психиатров каждый раз выезжала на место происшествия, чтобы изучить возникшие проблемы и помочь детям и местным властям.

В личной жизни у нее все складывалось хорошо. Она продолжала встречаться с Чарлзом. Время летело незаметно. Дафна стала лучше относиться к Чарлзу, а однажды, забывшись, даже расхохоталась над его шуткой. Впрочем, несмотря на это, Максин ясно поняла: ее дочь и Чарлз никогда не станут друзьями. Чарлз прилагал нечеловеческие усилия для того, чтобы найти общий язык с ее детьми. С Джеком и Сэмом ему было намного легче общаться, чем с Дафной, и они втроем несколько раз ездили на баскетбольные матчи. Чарлз приглашал с собой и Дафну, но она отказывалась, ссылаясь на кучу дел.

Максин вела себя очень осторожно. Она не хотела, чтобы дети знали о ее близости с Чарлзом. Он не оставался у нее на ночь, кроме тех редких случаев, когда детей не было дома. Максин ночевала у него один-два раза в неделю, но всегда возвращалась к тому времени, когда дети вставали, чтобы идти в школу. Из-за этого Максин не высыпалась, но не могла поступить по-другому. Время от времени Чарлз и Максин уезжали на весь уик-энд в Вермонт. И эти дни наполняли их жизнь счастьем.

Так прошло два с половиной месяца. На вечер в День святого Валентина Чарлз заказал столик в «Ла Гренуй», их любимом ресторане. Чарлз называл его «наше кафе» и водил туда Максин не реже одного раза в неделю. Он стал частым гостем в доме Максин и почти каждое воскресенье ужинал с ней и детьми. Максин порой сама готовила еду.

Она была растрогана, когда в День святого Валентина получила от Чарлза две дюжины красных роз и записку со словами «Я тебя люблю. Ч.». Все это ей доставил посыльный днем в офис. Секретарша внесла букет в кабинет Максин с радостной улыбкой. Ей нравился Чарлз, и она одобряла их встречи с Максин.

В тот вечер Максин надела в ресторан новое красное платье. Чарлз заехал за ней и, взглянув на любимую женщину, выразил ей свое восхищение. Сэм состроил гримасу, когда Чарлз в прихожей поцеловал его мать. Впрочем, дети уже привыкли к их поцелуям.

Они приятно провели время, и после ужина Чарлз заехал к Максин. Она налила ему бокал бренди, и они немного посидели в гостиной. Максин собиралась снова выступить в конгрессе и обратить внимание общественности на участившиеся случаи стрельбы в американских школах. Чарлз не сводил с нее влюбленных глаз. Он высоко ценил то, что делала Максин.

— Я люблю тебя, — сказал он, взяв ее за руку.

Максин улыбнулась. В квартире было тихо. Дети крепко спали в своих комнатах. Убедившись в том, что Чарлз изо всех сил старается найти общий язык с ее детьми, Максин преодолела барьер, стоявший на ее пути к счастью. И теперь она могла смело шагнуть навстречу ему.

— Я тоже люблю тебя, Чарлз, — сказала она. — Спасибо за чудесный праздник.