Даниэла Стил - Негодяй

— Похоже, дети найдут тебя, где бы ты ни находилась, — едва сдерживая раздражение, заметил он. — Ты когда-нибудь отдыхаешь от них?

— Мне этого не требуется, — мягко возразила она. — Это же мои дети. В них заключена вся моя жизнь.

Чарлз боялся услышать именно эти слова. Он не знал, как оторвать Максин от детей.

— Тебе нужно в жизни намного больше, — сказал он и снова припал к губам Максин.

На этот раз им никто не помешал. Они вернулись в дом, приняли по очереди ванну и легли в постель. Максин чувствовала неловкость и нервно посмеивалась. Она облачилась в длинную кашемировую ночную рубашку, халат такой же расцветки и носки. Эту одежду, конечно, нельзя было назвать романтической, но Максин решила надеть именно ее. На Чарлзе была пижама в полоску. Они походили на двух пожилых супругов.

— Мне как-то немного не по себе, — шепотом призналась Максин.

Чарлз поцеловал ее, и неловкость, которую ощущала Максин, сразу прошла. Его руки скользнули под ночную рубашку, и вскоре вся их одежда уже лежала на полу.

Максин забыла, когда в последний раз занималась любовью, и ей было немного страшно. Однако ее опасения быстро рассеялись. Чарлз был нежным, внимательным любовником, и их близость показалась ей весьма естественной. После они долго лежали, крепко прижавшись друг к другу. Чарлз сказал, что Максин очень красива и что он любит ее. Максин ошеломили эти слова. Может быть, Чарлз почувствовал, что обязан произнести их после того, как они вступили в интимные отношения? Он клялся, что влюбился в нее с первого взгляда. Выслушав его, Максин сказала, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах к нему.

Ей многое нравилось в Чарлзе, и она надеялась, что, узнав его лучше, полюбит его. С ним она ощущала себя как за каменной стеной, и это было очень важно для нее. Максин доверяла Чарлзу. Перешептываясь в темноте, они снова занялись любовью. А потом, счастливая, разнеженная и умиротворенная, она заснула в его объятиях.

На следующее утро Максин и Чарлз встали, тепло оделись и пошли на прогулку. Когда они вернулись, Чарлз приготовил завтрак — блинчики с кленовым сиропом и тонко нарезанный бекон. Максин с нежностью смотрела на Чарлза, и он, перегнувшись через стол, поцеловал ее. О таком утре он мечтал с тех пор, как впервые увидел Максин.

Максин находилась в непривычной обстановке. Рядом с ней не было детей, но они уже успели два раза позвонить ей утром до завтрака. Дафна сообщила, что объявила новой пассии отца широкомасштабную войну. Чарлз, слышавший этот разговор Максин с дочерью, нахмурился.

— Возможно, тебе не понравятся мои слова, — сказал он, когда Максин дала отбой, — но не кажется ли тебе, что дети уже слишком взрослые, чтобы жить с тобой под одной крышей?

Максин с изумлением посмотрела на него:

— Ты полагаешь, им пора поступить на службу в морскую пехоту или уехать на учебу в колледж?

Джеку было двенадцать, Дафне — тринадцать лет. Максин не понимала, о чем говорит Чарлз.

— В их возрасте я учился в школе-интернате и приобрел там большой опыт общения со сверстниками. Мне там очень нравилось, годы, проведенные в интернате, подготовили меня к взрослой жизни.

Максин пришла в ужас от этих слов.

— Никогда в жизни я не отдам своих детей в интернат! — твердо заявила она. — Они лишены отцовской ласки и заботы. Что с ними будет, если их бросит еще и мать? Да и зачем мне это делать? Для того чтобы у меня было больше времени на развлечения и личную жизнь? Но нужна ли мне свобода такой ценой? В их возрасте им жизненно необходимы родители. Они взрослеют, у них формируются ценности и моральные принципы, у них возникают серьезные проблемы, они впервые сталкиваются с сексом и наркотиками. Я не хочу, чтобы на путь истинный моих детей наставляли учителя интерната, я буду сама воспитывать их.

— А как же ты? Неужели так и будешь постоянно отказываться от личной жизни до тех пор, пока они не уедут учиться в колледж?

— Я готова пренебречь своими интересами ради них. Я знала, на что иду, когда рожала. Родители должны опекать своих детей, это их святая обязанность. Я каждый день в своем кабинете сталкиваюсь с последствиями пренебрежительного отношения родителей к своему долгу. И даже у преданных родителей порой бывают трудные дети. Ну а если вы сами сдаете их в подростковом возрасте в интернат, значит, вам точно не избежать беды.

— Но я вырос нормальным человеком.

— Да, но у тебя недаром нет детей. Это твой выбор, и он о многом говорит. Возможно, ты что-то недополучил в детстве. Посмотри на британцев, они отсылают своих детей из дома в шесть — восемь лет, и некоторых из них жизнь в закрытом учебном заведении вдали от родительского дома портит. Они сами признаются в этом, когда вырастают. Лишение ребенка родительского тепла и заботы всегда чревато серьезными последствиями. Поэтому я никогда не помещу своих детей в интернат, буду воспитывать их, прививать им моральные ценности.