Лоис Дайер - Его девушка

Ребекка ждала, затаив дыхание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она ощутила на лице тепло дыхания. Секундой позже губы коснулись губ. Это было осторожное, очень бережное прикосновение, лишенное даже намека на страсть, и все же в самой его чистоте была волнующая интимность, от которой пальцы сами собой сжались на плечах Коди. Сердце замерло, словно ухнуло куда-то очень глубоко, потом рванулось и застучало как сумасшедшее, отдаваясь в висках, в горле и во всем теле.

Хотя поцелуй был всего лишь скромным движением губ вдоль плотной линии сомкнутого рта, Коди вспыхнул мгновенно. Рассудок, так долго державший его над поверхностью сладкого омута, попросту сдался без боя.

– Не сжимай так губы… – прошептал он, отстраняясь.

Темно-русые ресницы медленно приподнялись, и затуманенные, потемневшие глаза глянули на него. Ребекка вряд ли осознала услышанное и все же позволила ему проникнуть внутрь ее рта. Это стало для него почти таким же потрясением, как обладание ею, и Коди совершенно потерял голову. Он рывком притянул девушку к себе. На миг ее колени с силой уперлись ему в живот, и он глухо застонал от болезненно-сладкого ощущения.

Ребекка покорно подалась ему навстречу. Чисто инстинктивная потребность оказаться как можно ближе заставила ее раздвинуть ноги и обвить ими тело Коди. Руки сплелись у него на шее, пальцы зарылись в волосы. За одно короткое мгновение, неискушенность осталась в прошлом, оттесненная проснувшейся чувственностью. Ощущения были по-прежнему смутными, еще не вполне осознанными, но одно Ребекка знала точно – там, где они прижимались плотнее всего, мужское тело становилось все тверже и тверже!

Руки Коди оказались под короткой кофточкой, нашли кружевную полоску бюстгальтера, кончики пальцев скользнули вперед, ладони легли на округлости грудей. Ребекка ахнула, выпрямилась в струнку – потом еще теснее прижалась к нему. У Коди совершенно вылетело из головы, что ему полагалось всего лишь познакомить ее с элементарнейшей техникой поцелуя. Сказать по правде, он вообще забыл, где он и с кем, осталось лишь сознание того, что он держит в объятиях прекрасную, желанную и страстную женщину. Она обвилась вокруг него, часто дыша, и когда его тело по собственной воле делало пробный мягкий толчок, она подавалась навстречу с тихим стоном.

В затуманенном сознании Коди возник вопрос, где в этом доме ближайшая кровать и как до нее поскорее добраться.

А между тем таймер духовки неумолимо отсчитывал секунды и наконец разразился громким гудением. Этот звук ворвался в горячечную тишину кухни, как выстрел. Коди окаменел. Его пальцы, уже успевшие проникнуть под бюстгальтер, замерли на шелковистой коже грудей. С полминуты он, тяжело дыша, тщетно пытался вернуться к действительности, потом попробовал выпрямиться. Руки, сцепленные на шее, только сомкнулись теснее. Наконец он догадался открыть глаза и – о ужас! – заглянул прямо в лицо Ребекке, на котором лежал отпечаток откровенной страсти. Она тоже смотрела на него, смотрела с недоумением и упреком!

Девушка и в самом деле не понимала, что произошло, почему все кончилось так внезапно. По лицу Коди, вначале растерянному и недоумевающему, прошла целая череда эмоций, и вдруг оно замкнулось, стало отчужденным.

– Дьявольщина!… – пробормотал он, убирая руки, потом судорожным рывком одернул кофточку Ребекки.

– Коди, что?… почему?…

Упрек на ее лице был для него хуже пощечины. Он хотел оправдаться, но не нашел подходящих слов и молча, пристыженно сбросил с себя ее руки. Потом он сделал попытку отступить, но что-то мешало. Что-то не давало двигаться. Все еще не вполне сознавая себя, Коди посмотрел вниз. Трикотажная юбка собралась в мягкие складки, а ноги… ноги были раздвинуты и обвивали его бедра.

Коди бросило в жар. Он чувствовал, что совершил нечто неописуемое, непростительное. Руки его дрожали, когда он, упорно глядя Ребекке в лицо, высвободился и одернул ей юбку.

– Ребекка… – начал он.

Она посмотрела на него так ласково и доверчиво, что он содрогнулся от стыда.

– Что-нибудь не так? – осторожно спросила девушка, не зная, что и думать.

Почему Коди вдруг отпрянул от нее словно обожженный? Сама она невыразимо наслаждалась поцелуем, и он как будто тоже – почему же теперь у него такой вид, будто они совершили преступление?

– Что случилось? Почему мы перестали целоваться? Я что-нибудь не то сделала?

– Не ты, а я, – ответил он похоронным тоном.