Анна Диллон - Измена

— Так что я расскажу ей в пятницу, и Новый год мы встретим вдвоем. Мы будем вместе в эту ночь и в первый день Нового года. Для нас начнется новый день, новый год, новая жизнь. Но я должен проявить и к Кейти, и к детям уважение.

Стефани согласилась:

— Да, ты прав. Абсолютно прав. И пара-тройка дней ничего не решат для нас, правда? А Рождество — это совсем скоро.

Они сошли с беговой дорожки и пересели на велотренажеры.

— Мне в любом случае нужен твой совет, — произнес Роберт, когда у него восстановилось дыхание.

Стефани продолжала крутить педали, но удивленно смотрела на него.

— Какого рода совет?

— Я о компании. Знаешь, она создавалась при Кейти, и пятьдесят процентов акций принадлежит Кейти.

— Я знаю это, — осторожно сказала Стефани. Что он задумал? Может, продать компанию?

— Мне было бы приятно, если бы ты присоединилась ко мне и мы бы стали работать вместе, а компанию назвали Р&С — Роберт и Стефани. Конечно, если нам удастся выкупить акции у Кейти.

Стефани долго молчала, удивленно глядя на Роберта. Она не хотела этого говорить, затем решила: пусть он услышит это от нее, и постаралась как можно дипломатичнее ответить:

— Я не думаю, что мне интересно это в данный момент. Для меня работа в твоей компании стала бы шагом назад, ступенькой вниз по карьерной лестнице.

Роберт засмеялся было, подумав, что она шутит. Когда же он понял, что Стефани серьезна, улыбка исчезла с его лица.

Раз уж он заговорил о делах компании, и заговорил откровенно, она должна поступить с ним так же и рассказать остальное.

— Кроме того, ты больше не получишь предложений от моей компании. Поскольку мы с тобой теперь вместе, это будет некрасиво по отношению к компании, в которой я сейчас работаю. Так что заказов больше не будет.

— Не будет… — Роберт выглядел так, будто его ударили.

— Да. Но я буду держать ухо востро. Я буду слышать и знать все, что происходит, и помогать тебе. В этом случае у нас не возникнет проблем. Кроме того, — продолжала Стефани, — я думаю, что ты мог бы закрыть Р&К.

— Что? — переспросил Роберт. Стефани заметила, что он даже побледнел от услышанного.

— И получить место в одной из самых больших компаний.

Роберт молча крутил педали. Он больше не выглядел растерянным, наоборот, смотрел ожесточенно и упрямо.

— Так будет лучше для тебя — и физически, и морально, — продолжала Стефани. — Ты будешь получать регулярную зарплату, заканчивать работу в 17.30 или 18.00 и даже не вспоминать о ней до следующего утра. Кроме того, твои выходные снова будут принадлежать только тебе.

— Я не смогу работать на кого-то. Я очень долго был боссом и работал только на себя самого.

— Ты обманываешься. Ты долгое время работал на Кейти и на детей, а также на банк. Они и были твоими настоящими боссами. Теперь у тебя есть шанс прекратить все это и снова распоряжаться своим временем, ты можешь проводить его со мной. А также со своими детьми, — добавила Стефани немного погодя.

Роберт засмеялся, и смех почему-то перешел в сухой кашель.

Стефани поднялась со своего тренажера, подошла к нему и похлопала по спине.

— Ты в порядке?

— Просто прекрасно. Я только подумал…

— О чем подумал?

— О том, что ты своего рода катаклизм. Ты всегда несешь с собой какие-то изменения.

Стефани подошла к нему еще ближе, погладила по щеке.

— Теперь мы с тобой вместе будем совершать все необходимые изменения. Я знаю, что требуется что-то или кто-то, кто подталкивал бы тебя вперед.

— Ну, мне хотелось бы иметь детей, — сказала Стефани, когда они оказались на свежем воздухе.

До субботнего разговора с Робертом она никогда раньше не думала о детях. У некоторых ее друзей были дети. Все эти люди много работали и почти не отдыхали, но всегда вызывали искреннее восхищение Стефани. Ей казалось странным, когда детей рожали только потому, что так надо. Что касается самой Стефани, у нее никогда не было партнера, от которого ей хотелось бы иметь ребенка. Теперь она почувствовала, что могла бы родить. Ребенка Роберта, и не имело значения, мальчик это будет или девочка.

— А когда тебе хотелось бы их завести? — спросил Роберт, взяв Стефани за руку.

— Не сразу, конечно. Но мне уже тридцать пять, и у меня осталось не так много времени для раздумий. Пара годков. Больше я ждать не смогу. Так что мы могли бы родить ребенка через год.

Но, может быть, в тридцать восемь лет — это слишком поздно, чтобы рожать первого ребенка? Да, так оно и есть. Тогда можно было бы подумать о паузе в карьере, родить ребенка и снова вернуться к работе, хотя бы на полдня, а затем совмещать обе эти обязанности.