Даниэла Стил - До конца времен

– Мне кажется, я нашел свое призвание, – смущенно сказал он Дженни. – Призвание свыше. Конечно, кому-то это может показаться чистой воды ханжеством, даже фарисейством, но… Во-первых, все, что я изучал на теологических курсах, мне не просто нравилось. Эти знания разбудили мою душу, заставили ее откликнуться словам Высшей Истины и… и теперь мне кажется, что для меня это не только правильный, но и единственно возможный, совершенно логичный шаг. Вот только одно… Что ты скажешь насчет того, чтобы быть женой священника?

Задавая этот вопрос, Билл выглядел очень обеспокоенным, и Дженни ободряюще улыбнулась.

– А ты будешь любить меня, когда станешь священником? – спросила она.

– Я буду любить тебя еще сильнее, – ответил Билл, целуя ее.

– И ты не будешь чувствовать себя неловко оттого, что твоя жена работает в такой области, как мода? Ведь, помимо всего прочего, мода – особенно женская – очень тесно связана с тщеславием, а это, кажется, большой грех…

Она говорила совершенно серьезно, и Билл ненадолго задумался.

– Нет, – ответил он наконец. – Конечно, нет. Напротив, я буду гордиться тобой, потому что ты превращаешь моду в искусство, в красоту, а это уже совсем другое. И вообще, став священником, я не буду педантом-ортодоксом, который требует точного соблюдения буквы закона, забывая о духе. Как и ты, я буду просто стараться сделать мир прекраснее и добрее, ведь это единственное, ради чего стоит жить.

– Я тоже так думаю, – согласилась Дженни. – И еще, я… я горжусь тобой. По-моему, стать священником – замечательная идея, и если ты этого хочешь, если ты будешь счастлив… в таком случае я хочу того же.

Она всегда поддерживала его, что бы он ни задумал; Билл знал это и очень ценил. Для него мнение Дженни было важнее всего.

Потом он рассказал ей, что хочет уйти из отцовской фирмы, и Дженни встревожилась. Дело было не в деньгах – в конце концов, она зарабатывала достаточно, чтобы они могли продержаться, пока Билл будет учиться в семинарии. Просто Дженни предвидела, какой взрыв способно вызвать его решение, когда родители узнают подробности. Отношения между Биллом и его родными и без того были достаточно натянутыми, но этот его шаг мог спровоцировать полный разрыв с семьей.

– Я все понимаю и готов к любому повороту событий, – сказал Билл, когда Дженни поделилась с ним своими опасениями. И он действительно чувствовал, что сможет пережить реакцию родителей. Сам процесс принятия практически одного за другим двух непростых решений закалил его характер, сделал Билла более зрелым, внушил ему большую уверенность в себе и в своих силах, и сейчас он был совершенно спокоен. Дженни еще никогда не видела его таким собранным и целеустремленным и окончательно убедилась в том, что Билл поступает совершенно правильно.

– Если ты уверен, – повторила она, – тогда я тоже за. Насчет меня можешь не беспокоиться.

– Да, я уверен. Другого пути у меня просто нет.

Билл не ошибся, когда предсказывал, что реакция отца и братьев на его уход из фирмы будет бурной. Они просто отмахнулись, когда Билл попытался объяснить, что священническое служение – его призвание, посчитав подобное заявление незрелым и безответственным. Несколько поколений Суитов традиционно избирали для себя юридическую карьеру; больше того, в семье никогда не было мужчины, который бы не работал в основанной далеким пращуром фирме, поэтому отец и братья вполне логично сочли Билла предателем. Средний брат Питер, впрочем, добавил, что он не только изменник, но и псих. Том ничего такого не сказал, но по лицу его было хорошо видно, что он тоже осуждает младшего брата. Что касается отца, то он, конечно, обвинил во всем Дженни, которая «заморочила голову» его сыну.

Но Билла ничто не могло сбить с избранного пути. В феврале он уволился из отцовской фирмы (что сопровождалось еще одним скандалом), а уже в марте приступил к занятиям в семинарии, имевшей статус профессиональной школы [9]. Об уходе из фирмы он ничуть не жалел, хотя его родные продолжали держать себя так, словно Билл страдает редкой формой острого психического расстройства и вообще всячески позорит свою фамилию и семью. Билла это нисколько не трогало – он продолжал идти избранным путем и занимался богословскими науками с рвением неофита.

Сейчас, когда они с Дженни ехали на второй за сегодня показ, ему оставалось всего пять месяцев до защиты диплома. Это означало, что меньше чем через полгода осуществится его желание – он станет священником. Пока Билл учился, Дженни всячески поддерживала мужа, а он тоже полностью одобрил ее решение уйти из «Вог» и начать консультировать модельеров и дизайнеров. Надо сказать, что за время обучения в семинарии Билл стал куда более терпимым и сострадательным человеком, чем раньше. Он, правда, и раньше был человеком искренним и мягким, но сейчас эти природные задатки и черты его характера еще сильнее развились, и Билл не раз признавался Дженни, что чувствует все большее влечение к служению пастыря. Это, в свою очередь, подразумевало довольно глубокое изучение психологии и даже психиатрии, однако и столь сложные науки давались ему сравнительно легко благодаря внутреннему настрою и особой расположенности души. К последнему году у Билла открылся талант прирожденного пастыря, и эта сугубо практическая деятельность нравилась ему куда больше, чем отвлеченные дисциплины вроде церковной истории, библеистики, гомилетики и собственно богословия, хотя и ими Билл не пренебрегал. И все же самой сильной его стороной оставалась способность разговорить человека, помочь ему раскрыть душу, утешить и дать надежду. За время учебы его врожденный талант развился и окреп, и Дженни очень гордилась прогрессом, которого Билл сумел добиться упорным трудом.