Даниэла Стил - До конца времен

– Нисколько… – Роберт первым шагнул в кабину и серьезно посмотрел на нее. – Скажите только «абракадабра».

Лиллибет рассмеялась и вошла следом. Едва она нажала кнопку пятого этажа, дверцы закрылись и лифт с лязгом и скрежетом пополз вверх. Меньше чем через минуту они были уже в офисе «Белладжо пресс». В большом зале теснились столы, в углах было выгорожено несколько небольших кабинетов для старших редакторов, под потолком горели длинные лампы дневного света, сверкал до блеска натертый линолеум. И все же первой в глаза Лиллибет бросилась эпическая фигура Патрика Рили, сидевшего ближе всех к входной двери. Сегодня он выглядел особенно растрепанным, и Роберт пожалел, что не отправил его с поручением куда-нибудь на Западное побережье. Или на другую сторону Земли. Его стол был, как всегда, завален «издательским мусором», но теперь Роберт относился к этой груде бумаг с куда большим почтением, ведь именно там он отыскал свой золотой самородок – рукопись «Ласточки», которая вполне могла стать книгой года, а то и десятилетия.

Стиснув зубы, чтобы никак не выдать своего неудовольствия, Роберт все же представил Лиллибет Пату, затем показал на гору отвергнутых рукописей на его столе.

– Вот в этой огромной куче я и нашел вас, – негромко сказал он, пока Патрик с любопытством рассматривал гостью. Он еще никогда не видел аманиток в традиционном платье, и сейчас его лицо выражало неподдельное восхищение. Лиллибет казалась ему сошедшим с экрана персонажем какой-то исторической драмы.

Пока они знакомились, из своего закутка в углу появилась Мэри Пакстон, точнее, сначала показался ее огромный живот и только потом – все остальное. Подойдя к Лиллибет, она дружески ее обняла.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк, дорогая, – сказала она, и Лили улыбнулась в ответ, хотя огромное количество новых впечатлений не могло ее не ошеломить.

– Здравствуйте. Вы – Мэри? Мистер Белладжо мне о вас рассказывал. Как вы себя чувствуете?

– Как может чувствовать себя женщина, которую раздуло, словно воздушный шар? Нормально… – Мэри с трудом пожала плечами. – Хотя должна признать: двойня – это не фунт изюма.

– Вы не поверите, но моя мама была еще больше, когда вынашивала близнецов, – утешила ее Лили. – Когда они родились, каждый весил больше девяти с половиной фунтов. Аманитские младенцы всегда очень крупные. – Так оно и было: обильное и качественное питание, физическая активность и свежий воздух круглые сутки не могли не сказаться на здоровье рожениц и младенцев.

– Ну, мои, думаю, тоже не будут какими-нибудь задохликами, – несколько самодовольно заметила Мэри. – Впрочем, если говорить откровенно, мне поднадоело служить для них живым контейнером. Вы приехали очень вовремя, Лиллибет, думаю, через неделю-другую я избавлюсь от этого бремени.

– Будем надеяться, – кивнула Лиллибет. – Мои младшие братья родились на две недели позже положенного.

– Сплюньте! – Мэри прошла за Лиллибет и Робертом в его кабинет и поспешно рухнула на диван, а Роберт заказал в ближайшем кафе ланч, чтобы Лили перекусила с дороги и как можно скорее приступить к работе. Мэри нисколько не шутила – каждая минута была на вес золота.

Лиллибет быстро освоилась на новом месте. Устроившись поудобнее в уголке дивана, она огляделась по сторонам, отыскивая, куда положить легкий пыльник и капор. Роберт и Мэри зачарованно на нее смотрели. В эти минуты Лили была как никогда похожа на оживший портрет работы старых голландских мастеров. Это сходство еще усиливалось длинной белокурой косой, которую она перекинула через плечо. Коса была толстая и спускалась много ниже пояса, поскольку Лиллибет, как и все аманитки, ни разу в жизни волос не стригла.

Почувствовав на себе их взгляды, Лили грациозно повернула голову и улыбнулась:

– Даже не верится, что я на самом деле в Нью-Йорке.

От нее потребовалось самое настоящее мужество, чтобы в течение многих недель сносить гнев и угрозы отца, и сейчас ей казалось – она терпела не зря. Правда, она приехала в город своей мечты всего на неделю и теперь с жадностью впитывала новые впечатления, спеша увидеть и перечувствовать как можно больше. И, конечно, ей очень хотелось поскорее начать работу над книгой. Она успела соскучиться по «Ласточке» и теперь воспринимала ее текст как совершенно новый. Да и то сказать – с тех пор как она отправила рукопись в издательство, прошло немало времени, за которое Лиллибет успела многое пережить, сама измениться, так что теперь она могла взглянуть на собственноручно написанную книгу по-новому.