Даниэла Стил - До конца времен

– Здравствуйте, мисс Петерсен, – поздоровался незнакомец, протягивая руку, чтобы обменяться с ней рукопожатием. Лили шагнула вперед – и даже не почувствовала его прикосновения. Их глаза встретились – ее большие, красивого зеленого оттенка, и его темно-карие, с золотой искоркой где-то в глубине, и она подумала, что кто-то когда-то уже смотрел на нее так.

– Так вот вы какая, Лиллибет Петерсен, – услышала она как будто со стороны и постаралась улыбнуться, но так и не поняла, получилось у нее или нет. Каким-то чудом она все же вспомнила его имя. Роберт… Роберт Белладжо…

– Здравствуйте, мистер Белладжо. Спасибо, что приехали. Простите за опоздание, но я… мне… У меня выдалось очень хлопотное утро.

– Ничего страшного… – Он внимательно рассматривал ее покрытое ровным загаром лицо и выбившиеся из-под капора белокурые локоны. – Я все понимаю. Вы, насколько я могу судить, очень занятой человек.

– Вы приехали одна, Лиллибет, – вмешался Джо Латтимер. – Что-нибудь случилось? Дома все в порядке?

– Марк простудился – должно быть, перекупался, когда ездил за сыром и маслом без меня. – Она лукаво улыбнулась. – А Иосии захотелось остаться дома и немного побездельничать. Учитывая обстоятельства, я не стала ему мешать… – Лили говорила и сама себе удивлялась. С каждой минутой она чувствовала себя все свободнее и раскованнее, словно беседовать как ни в чем не бывало с двумя «англичанами» было для нее самым обычным делом. – Даже отец с Уиллом обедают сегодня у моего старшего брата, так что все сложилось очень удачно. Мне повезло.

– Ну что ж, я рад, если все в порядке, – кивнул Латтимер и ушел по своим делам, а Роберт и Лили направились к той самой скамейке перед административным корпусом, где она когда-то нашла забытую книгу с адресом издательства. Это было почти два месяца назад, и вот теперь они сидят на скамье вместе – она и человек, который хочет опубликовать ее рукопись. Лили все еще не верилось, что это происходит на самом деле. Ей казалось – она спит и видит сказочный сон.

А Роберт смотрел на нее и удивлялся. Он был потрясен ее молодостью, ее природным очарованием и живостью, а также уверенностью, с какой она держалась. Лиллибет Петерсен была совсем не такой, как он ее представлял. Грациозная, изящная, совсем юная, она совершенно не растерялась, оказавшись в непривычной ситуации. Правда, он чувствовал, что Лиллибет все еще немного робеет, поэтому специально заговорил о ее романе, чтобы дать ей возможность почувствовать под ногами знакомую почву. Это сработало – Лиллибет окончательно успокоилась, и уже через несколько минут ее личико под черным капором стало почти по-детски озорным. Потом она и вовсе ослабила завязанные под подбородком ленты и сдвинула капор далеко назад, и Роберт едва не заморгал, ослепленный сиянием ее белокурых волос.

– Прошу прощения, мне не следовало этого делать, но сегодня слишком жарко, – проговорила Лиллибет. Ее волосы сверкали на солнце, как золотые нити, глаза улыбались, и Роберт невольно подумал, что она была именно такой, как ему мечталось, да и сам он, похоже, был ей симпатичен.

– Я редко встречаюсь с «англичанами», – добавила Лиллибет и после небольшой паузы пояснила: – «Англичанами» мы называем тех, кто не принадлежит к нашей вере. За всю жизнь я видела вблизи всего нескольких – мистера Латтимера и полицейских следователей, которые приезжали к нам, когда погибла мама. Нам, женщинам, не разрешается покидать поселок без очень веских причин.

– Да, я знаю, – кивнул Роберт. Слушая ее голос, он узнавал его тембр, узнавал интонации, хотя и не понимал, при каких обстоятельствах мог его слышать. Такое же ощущение появилось у него, когда он говорил с Лиллибет по телефону, только сейчас оно заметно усилилось. Вместе с тем Роберт был абсолютно уверен, что они никогда не встречались и не могли встречаться. Учитывая ее образ жизни, это было совершенно исключено, и все же он еще раз окинул взглядом ее лицо, отыскивая знакомые черты. Лиллибет была совершенно очаровательна, и даже глухое черное платье, подпоясанное голубым фартуком, очень ей шло. Чем-то она походила на антикварную куклу из тонкого фарфора – такую же изящную, хрупкую, но в то же время в ней угадывалась недюжинная сила и какой-то внутренний огонь, согревавший ее изнутри и мелькавший искорками в глазах. «Нет, мы не встречались, – снова подумал Роберт, – но почему мне тогда кажется, будто мы знакомы давным-давно?»

– Не хотите ли взглянуть на договор? – проговорил он наконец, доставая документы, и Лиллибет кивнула. Кое-что ему пришлось ей объяснить, но суть она уловила достаточно быстро. Издательство выплачивало ей аванс в размере двадцати пяти тысяч долларов и пятнадцать процентов потиражных – как сказал Роберт, вполне разумные условия для первой книги никому не известного автора, но Лиллибет двадцать пять тысяч казались сказочным богатством. На случай, если она согласится, он захватил с собой чек, и когда Лиллибет расписалась на всех экземплярах договора, торжественно вручил его Лиллибет, извинившись, что не может пока заплатить больше.