Даниэла Стил - До конца времен

– Просто Средневековье какое-то! – фыркнул Пат. – Кстати, вы сказали – «девчонка»? – уточнил он. – Сколько ей? Двенадцать?

– Почти вдвое больше, но это ничего не меняет. Аманитам, а в особенности аманитским женщинам, запрещены контакты с теми, кто не принадлежит к их секте, так что многое будет зависеть от того, повезет нам или нет. Сегодня утром я послал на адрес сыроварни мейл для мисс Петерсен. Один человек взялся его распечатать и передать ей через ее братьев… – И Роберт вкратце пересказал Пату свой разговор с мистером Латтимером.

– Прямо детектив, – хмыкнул Пат. – Да, вы правы, босс, эти люди все еще живут в семнадцатом столетии, и нам придется как-то к этому приспосабливаться. Возможно, чтобы получить возможность издать книгу, вам даже придется сражаться на дуэли с отцом девицы или с ее женихом, если таковой имеется.

– Ну, до таких крайностей дело вряд ли дойдет, – покачал головой Роберт. – И тем не менее наша задача от этого не легче.

Меньше всего ему хотелось, чтобы его младший редактор догадался, до какой степени он очарован книгой и ее загадочной авторшей. Если Пат узнает, что босс все выходные размышлял о мисс Петерсен и ее романе, он точно решит, что от жары у Роберта поехала крыша. Да что там Пат – Роберту и самому порой казалось, что он слегка свихнулся. В самом деле, стоит ли книга, присланная безвестной аманитской девушкой, таких трудов, спросил он себя, и сам же себе ответил – стоит! Роман был великолепен, это подтвердил бы любой профессионал, но Роберт и так знал, что к нему в руки попал настоящий бестселлер, способный произвести сенсацию на книжном рынке. Правда, его еще нужно было заполучить, но Роберт надеялся, что в итоге все будет именно так, как ему хочется. Больше того, он был почти уверен в этом, и его уверенность только крепла каждый раз, когда взгляд Роберта падал на жемчужно-серый фартук, который он захватил из дома и повесил на спинку кресла в своем кабинете. Почему-то ему казалось, что этот фартук, словно талисман, принесет ему удачу. Кроме того, была и еще одна причина, по которой Роберту не хотелось с ним расставаться. Эта вещь когда-то принадлежала Лиллибет Петерсен, и каждый раз, когда он смотрел на нее или брал ее в руки, ему казалось, что таинственная аманитка становится ближе и понятнее.

После обеда к Лили зашла Маргарет, чтобы помочь ей приготовить мороженое и лимонад. Стояла жара, и Лили решила, что эти лакомства освежат отца и братьев, когда те вернутся домой после целого дня работы, а Маргарет славилась на всю общину своими кулинарными рецептами. О сегодняшней встрече они условились еще в воскресенье, сразу после церковной службы, которая продолжалась четыре часа, но казалась просто бесконечной из-за царившей в доме жары и духоты. Неудивительно, что, выйдя на улицу, женщины почувствовали огромное облегчение и принялись болтать. Маргарет рассказала Лили, что одна из ее дочерей скоро родит второго ребенка и что другая, самая младшая, которая недавно вышла замуж, тоже ждет малыша, так что скоро у нее будет еще больше внуков и внучек.

Лиллибет знала, что младшей дочери Маргарет всего семнадцать. И она чувствовала себя почти старухой каждый раз, когда слышала о таких молодых девушках, которые выходят замуж и рожают детей. Это, впрочем, было понятно: уже много лет Лили вела жизнь зрелой женщины, работая на ферме и заботясь об отце и братьях.

– Натаниэл Вайс снова хочет свататься, – заметила Маргарет, когда две женщины принесли из погреба сливки, молоко и лед, а также свежие яйца и начали отделять белки от желтков.

– Понятно. – Лили кивнула, но без особого интереса. Натаниэлу Вайсу было тридцать с небольшим; его жена умерла в прошлом году от родов, оставив его одного с пятью детьми.

– И он еще довольно хорош собой, – продолжила Маргарет.

Лиллибет улыбнулась:

– Нет. Я воспитываю троих братьев – это те же дети, а вдобавок мне нужно заботиться о папе. Еще пятеро детей и муж мне ни к чему. Скоро братья вырастут и женятся, тогда у меня останется только папа. Нет, Натаниэл, наверное, очень хороший человек, но мне не особенно хочется взваливать на себя новую ношу, вдвое тяжелее прежней. Ты бы на моем месте захотела начать все сначала и иметь вдвое больше детей?

– Если на то будет воля Господня – я готова. Бог создал человека не для праздности, Лили, – наставительно сказала Маргарет. – В Писании сказано: «В поте лица будешь добывать хлеб свой».

– Я же не говорю, что нужно бездельничать, – возразила Лиллибет. – Я говорю о том, что у меня совершенно нет времени для себя. – У нее действительно не оставалось ни одной свободной минутки, чтобы просто помечтать, почитать книгу или поработать над новым романом. Она могла заниматься этим только ночью, отнимая часы от сна. Днем же ей буквально некогда было присесть: она готовила, стирала, штопала, ухаживала за птицей и скотом, занималась огородом и прочими делами. Этот бесконечный марафон продолжался уже семь лет – с тех пор, как погибла ее мать, и Лиллибет начинало казаться, что она превращается в какой-то хозяйственный инвентарь.