Ольга Строгова - Любовь приходит дважды

В ответ на участливый вопрос профессора Фея Ночи лишь горестно всхлипнула и протянула ему сломанную застежку и перья.

Умница Карл сразу все понял. Не тратя времени на разговоры, он вывел огорченную Фею в коридор, к расположенному неподалеку учительскому туалету, а сам устроился напротив, на подоконнике. Когда же Татьяна Эрнестовна, освежившись и приведя себя в порядок, вернулась в коридор, пряжка была уже починена. Карл с видом глубокой задумчивости вертел в руках бархатную шляпу.

Его размышления закончились тем, что он взял удивленную Татьяну Эрнестовну под руку и повел мимо новогодней поляны к запасному выходу, в холод и темноту заднего двора.

В лицо Феи плеснула снежная волна, и Татьяна Эрнестовна, схватившись свободной рукой за шляпу, жалобно пискнула.

– В снежном ореоле твой наряд особенно хорош, – улыбнулся Карл.

Татьяна Эрнестовна тут же перестала дрожать и горделиво выпрямилась. Карл достал из багажника «Опеля» фотоаппарат «Canon», раздвижной штатив и компактную, но мощную фотовспышку.

– Так я и знал, что понадобится, – сообщил он Татьяне Эрнестовне. – Иди-ка сюда, к этой елке…

Татьяна Эрнестовна безропотно подошла к одетой в снежный чехол елке, одиноко возвышавшейся на фоне таких же заснеженных кустов сирени, и повернулась к Карлу.

– Очень хорошо, – одобрил он, – превосходный контраст!

Татьяну Эрнестовну ослепила первая вспышка.

– Так, а теперь повернись направо и подними голову… еще немного! Теперь налево. А сейчас встань прямо и посмотри на меня! Нет-нет, не надо открывать рот, просто стой прямо и улыбайся!

Татьяна Эрнестовна считала себя женщиной терпеливой, но всему же есть предел.

– Карл! Объясни мне, для чего это?.. То есть мне, конечно, очень приятно, что ты меня снимаешь, но все же – зачем? Я ведь не фотомодель какая-нибудь…

Перья, облепленные сверкающими под вспышкой снежинками, кокетливо и выжидательно шевелились.

– Я фотографировал твой костюм, – ответил Карл, и Татьяна Эрнестовна вздохнула несколько разочарованно.

– А снимки я собираюсь передать одному знакомому, который работает арт-директором цюрихского филиала компании «Quelle».

И Татьяна Эрнестовна восторженно ахнула.

– Они разрабатывают сейчас новое перспективное направление – карнавальные костюмы, – продолжал Карл, сворачивая свою технику и убирая ее в багажник.

Татьяна Эрнестовна заметила, что багажник весь заставлен разной формы и величины коробками и что верхние коробки помечены звездами, солнцами, кометами и прочими космическими знаками.

– Думаю, твой костюм их заинтересует. В любом случае он примет участие в конкурсе непрофессиональных проектов, который будет проводиться в центральном офисе компании, расположенном в двух кварталах от моего дома, и как раз во время весенних каникул. Так что, если ты не против, вместе со снимками я передам им и твои координаты…

– Против?! Я? Ох, Карл, я даже не знаю, что и сказать!

И Татьяна Эрнестовна, решив, что словами все равно не выразить нахлынувших чувств, привстала на носках намокших от снега замшевых туфелек и, грациозно изогнувшись, поддерживая одной рукой шляпу, обняла его за шею.

– Шеф, я готов! – послышался сзади, от двери запасного выхода, веселый голос трудовика, и Фея Ночи в испуге отпрянула.

– Ой, – растерялся невольный свидетель интимной сцены, – извините!

В руках он держал большую коробку каминных спичек.

– Ты замерзла, – сказал Карл Татьяне Эрнестовне, – вернись пока в школу.

– А что вы тут со Степой собираетесь делать? – спросила Фея, испуг и досада которой мгновенно сменились жгучим любопытством.

– Это пока секрет, – важно заявил трудовик, – так что шли бы вы, Татьяна Эрнестовна, и в самом деле в столовую… А вот когда услышите со двора разнообразные громкие звуки, тогда и возвращайтесь вместе со всеми…

Ирина Львовна сидела за столиком, крутя в пальцах бокал с недопитым шампанским, и рассеянно смотрела на танцующих. Отслужившие свое вороной парик и цыганская шаль были небрежно брошены на соседний стул.

Сияющей и окрыленной Татьяне Эрнестовне Ирина Львовна показалась какой-то скучной, и ей захотелось немедленно это исправить. Ну в самом деле, разве можно грустить в такой вечер?

– Ты знаешь, Ира, Карл сделал мне такой подарок! – пылко заговорила она, усаживаясь напротив сестры и невзначай смахивая своей широкой юбкой ее парик. – Такой подарок! Ой, извини, я сейчас подниму…