Даниэла Стил - Конец лета

Она прошептала ему на ухо несколько слов.

— Береги себя. Я люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя.

Потом они снова обнялись, не говоря ни слова. Наконец он решительно открыл ей дверь.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, Дина. Но если ты останешься еще хоть на мгновение, тогда я… я просто не смогу тебя отпустить.

Она заметила, как заблестели его глаза, и почувствовала, что ее собственные глаза наполняются слезами. Она посмотрела вниз, на подол своего платья, затем быстро подняла глаза вверх, на него. Она должна была видеть его, должна была знать, что он все еще здесь. В мгновение ока она снова заключила его в свои объятия.

— Бен, я люблю тебя. — Она крепко прижалась к нему, затем медленно отстранилась и долго смотрела на него в течение мучительно затянувшейся паузы. — Могу ли я сказать тебе, что эти месяцы, что я провела с тобой, сделали мою жизнь хоть чего-то стоящей?

— Да, можешь. — Он улыбнулся ей и поцеловал кончик ее носа. — А могу ли я сказать тебе, чтобы ты выкатывалась ко всем чертям из моей машины? — Она удивленно уставилась на него. Потом рассмеялась.

— Нет, не можешь.

— Отлично, я понимаю, что это будет очень трудно осуществить, но в таком случае мы можем вдоволь похохотать. — И она засмеялась, но в то же время опять расплакалась.

— Господи, у меня ужасный вид.

— Да, это верно. — Он произнес эти слова, многозначительно кивая головой и усмехаясь. В его глазах промелькнули признаки успокоения. — Я тоже неважно выгляжу. Но если честно, моя дорогая, я думаю, что, несмотря ни на что, мы чертовски мило расстаемся. — А затем, с кривой усмешкой, он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, внимательно посмотрел и сказал: — Иди.

Она кивнула, коснулась его лица. Сильно сжав руки в кулаки, она вылезла из машины, долго-долго смотрела в его сторону, развернулась и пошла прочь. Повернувшись спиной и все еще роясь в сумочке в поисках ключей, она хорошо слышала, как удаляется его автомобиль. Но она ни разу не обернулась, ни разу не оглянулась, не посмотрела; она просто похоронила его в своем сердце и вернулась обратно в этот дом, под крышей которого она будет жить до конца своих дней. Вместе с Марком.

— Доброе утро, любимая. Ты хорошо спала? — Он посмотрел на нее, еще лежавшую в кровати.

— Ты опоздал на самолет? — О том, что произошло на прошлой неделе, когда она буквально сбежала из Парижа, не было сказано ни слова.

— Да, по глупости. Я не смог найти такси, улицы были забиты транспортом, тысячи других мелких происшествий, и мне пришлось ждать следующего рейса целых шесть часов. Как ты себя чувствуешь?

— Сносно.

— Не более того?

В ответ она пожала плечами. Она чувствовала себя отвратительно, ей даже захотелось умереть. Она хотела, чтобы рядом был только Бен. Но не в такой ситуации, когда она носит ребенка Марка Эдуарда.

— Я хочу, чтобы тебя сегодня посмотрел доктор, — сказал Марк. — Попросить ли мне Доминик договориться с ним, или ты сама сделаешь это?

— Как угодно.

Почему она такая покорная? Ему не понравилось ее состояние. Она выглядела истощенной и бледной, усталой и несчастной и вместе с тем безразличной ко всему, что он ей говорил.

— Я хочу, чтобы он посмотрел тебя сегодня, — повторил он.

— Хорошо. Мне поехать одной или в сопровождении Доминик? — Ее взгляд выразил все, что бушевало у нее внутри.

— Не волнуйся об этом. Ты поедешь сегодня?

— Считай, что так. А куда отправишься сегодня ты, в Афины или в Рим?

Прошагав мимо него в ванную, Дина тихо закрыла за собой дверь. Эти восемь месяцев будут восхитительными, мрачно подумал Марк. Когда ребенок рождался на месяц позже, чем она ожидала, он просто говорил ей, что у нее запоздалые роды. Это происходило постоянно, все их дети рождались на три недели позднее. Он думал об этом всю дорогу в самолете.

Он подошел к двери в ванную и произнес твердым голосом:

— Я буду у себя в конторе, если я тебе понадоблюсь. Обещай, что непременно посетишь доктора. Сегодня. Хорошо?

— Да. Обязательно. — Она старалась говорить ровным голосом, чтобы он не заметил, что она плачет. Она не могла так дальше продолжать. Она не могла так дальше жить. Это было уж слишком. Она обязана уйти от него, найти способ вернуться к Бену с этим проклятым ребенком или без него. Вдруг у нее возникла мысль. Как только Дина услышала звук закрывающейся входной двери, она вышла из ванной, сразу направившись к телефону. Медсестра сказала ей, что доктор занят, но, когда Дина объяснила, кто звонит, он взял трубку.