Даниэла Стил - Конец лета

— Недовольные клиенты?

— Нет ничего, с чем бы я не смог справиться.

— А разве есть что-то, когда ты не в силах помочь?

Он улыбнулся, посмотрев ей в глаза.

— Надеюсь, что нет, моя дорогая. Я искренне надеюсь на это.

Через полчаса он был в кровати, Дина лежала рядом с открытыми глазами.

— Марк?

— Да? — В комнате было темно.

— Что-то случилось?

— Нет, конечно, нет. Что могло случиться?

— Не знаю. Этот звонок… тебе нужно больше ездить, чем ты это делаешь сейчас? — Но она знала ответ на этот вопрос.

— Да. Но я постараюсь управиться со всем. Я не хочу оставлять тебя одну.

— У меня все будет хорошо.

— Возможно. Но пока у меня не будет особой необходимости в поездках, я не уеду.

— Я ценю это.

Впервые за многие месяцы она с теплотой подумала о нем, и он закрыл глаза на мгновение, когда она дотронулась до тыльной стороны его ладони. Он хотел взять ее руку, подержать ее, поцеловать, сказать ей Моя Диана , но он уже не смог. Совсем не смог. Не теперь. Сейчас его мысли были полностью поглощены Шантал.

— Не беспокойся, Дина. Все будет в порядке. — Он погладил ее по руке и повернулся к ней спиной, отодвинувшись на самый дальний край кровати.

— Как это называется, звонить мне домой посреди ночи? — Голос Марка Эдуарда гремел в трубку над целым континентом и океаном.

— А что, если бы она подошла к телефону?

— Ну и черт с ней, она и так знает.

Нет. Она тогда знала, в прошедшем, а не в настоящем времени.

— Меня Мало волнует, что она знает, ты не имеешь права так поступать, я просил тебя не делать этого.

— Я имею право делать то, что хочу. — Но ее голос дрогнул. Внезапно она заплакала в трубку. — Я не могу, Марк Эдуард. Я не могу продолжать так жить. Пожалуйста, прошло уже более двух месяцев.

— Не более двух месяцев, а чтобы быть точным, два дня и два месяца. — Но он решил потянуть время. Он знал, что нужно что-либо предпринять, если он не хочет потерять ее. Ему предстояла трудная зима, когда придется разрываться между ними обеими.

— Пожалуйста… — Она почти ненавидела себя за то, что унижается перед ним, но он ей был нужен. Она хотела быть с ним. Она не хотела отдавать его снова жене. События всегда развивались не в ее пользу, даже смерть Пилар сблизила его и Дину, поскольку они нуждались тогда друг в друге. А теперь он был нужен ей больше, и она не собиралась его терять.

— Марк Эдуард? — В ее голосе снова зазвучала угроза.

— Шантал, дорогая, не можешь ли ты еще подождать чуть-чуть?

— Нет. Если ты не предпримешь что-либо теперь, между нами все кончено. Жить так, как сейчас, я больше не желаю. Я сойду с ума.

О, Боже, что же ему с ней делать?

— Я приеду на следующей неделе.

— Нет, ты не приедешь. Ты найдешь оправдание. — Внезапно ее тон снова стал жестким. — Меня привез в больницу, Марк Эдуард, мужчина, мой друг, о котором я говорила тебе этим летом. Если ты не разрешишь мне приехать к тебе навсегда, я…

— Не угрожай мне, Шантал! — Но что-то в ее словах и в том, как они были произнесены, заставило сжаться его сердце.

— Ты хочешь сказать мне, что выйдешь за него замуж?

— Почему бы нет? Ты женат, почему бы и мне не выйти замуж?

Господи. А что, если она говорит всерьез? Что, если она, как и в случае с попыткой самоубийства, предпримет шаги в подобном духе?

— Если ты приедешь сюда, — сказал он, — ты не сможешь бегать по всему городу. Тебе нужно будет вести себя осторожно. Тебе все здесь может быстро наскучить.

— Ты позволишь мне самой решить это? — Она поняла, что он колеблется, и ее лицо на другом конце провода озарилось улыбкой. — Я буду хорошо вести себя, я обещаю тебе.

И тогда он тоже улыбнулся.

— Ты всегда великолепна. Даже не просто великолепна, а несравненна. Хорошо, ты законченная маленькая шантажистка, ты слышишь, я позабочусь о билете сегодня же.

Она победно закричала от радости.

— Когда я могу приехать?

— Когда они самое раннее разрешат тебе выписаться?

— Сегодня вечером.

— Тогда приезжай завтра. — Они оба не скрывали своей радости. Черт с ними, с осложнениями разного рода, он умирал от желания увидеть ее.

— Oui, mon amour [88] Да, моя любовь (фр.). . — Она олицетворяла одновременно и невинность, и силу, подобно ракете с ядерной начинкой, которую завернули в шелковую розовую материю.

— Je t'aime [89] Я тебя люблю (фр.). .

Шантал первой прошла таможенный контроль, и, пока он смотрел, как она направлялась к нему, он почувствовал, что на его лице расплывается улыбка. Мой Бог, она выглядела такой красивой. Она была одета в костюм из замши светло-золотистого цвета, с громадным меховым воротником из рыси и шляпой в тон. Ее с рыжеватым отливом волосы выглядывали из-под шляпы, а золотистого цвета глаза, казалось, искрились от радости, пока она бежала к нему. Он понял, что в какой-то миг она была готова обнять его, но вовремя опомнилась. Вместо объятий они зашагали бок о бок, нашептывая что-то, смеясь и беседуя; они были готовы расцеловаться и сразу наброситься друг на друга. Сразу было видно, сколь счастливы они были вместе. Он стал почти забывать, какой желанной она была, какой особенной. Поскольку их общение в последнее время ограничивалось беседами по телефону, он стал почти забывать, каким пьянящим было ее очарование. Он с трудом удерживался от желания дотронуться до нее, пока они не сели в заказанный лимузин. И только там наконец он крепко прижал ее к себе, трогая ее лицо и тело, иссушая ее губы поцелуями.