Кейси Марс - Сон

Ее с детства манил океан. Хотя Дженни выросла вдали от побережья, в южнокалифорнийском городе Риверсайде, ее семья часто ездила к морю. Сестру Мэри-Эллен океан ничуть не привлекал, но Дженни он завораживал. Девочка любила смотреть на воду, погружать пальцы ног в песок, собирать ракушки или следить за чайкой, парящей над волнами.

Именно близость к морю заставила ее поступить в университет Сан-Диего. И по той же причине она обрадовалась предложению пойти на работу в библиотеку Санта-Барбары. Океан казался Дженни спокойным, а сейчас она особенно нуждалась в спокойствии. Было субботнее утро. Сегодняшняя ночь выдалась ужасной! Впрочем, как и вся неделя. Несколько раз звонил Говард; удивительно, но ни он, ни Дженни не упоминали имени Джека Бреннена.

Дженни согласилась увидеться с Говардом в воскресенье. Он должен был отвезти ее в церковь, а затем на семейный пикник в Такерс-Гроув. Она все бы отдала, чтобы с нетерпением предвкушать этот пикник, а не испытывать вместо этого вялость и апатию.

В пятницу ей на работу позвонила доктор Хэлперн и расспросила о ночи, проведенной в клинике, несмотря на то, что уже переговорила с Бекеттом. Она попросила перенести их встречу на вечер вторника, поскольку у ее сестры начались преждевременные роды.

Как ни странно, Дженни почувствовала облегчение.

К несчастью, прошлой ночью ей было худо, а нынешней — и того хуже.

Дженни смотрела на море и облака и пыталась не думать о своем сне. Опять пауки, на сей раз целая комната пауков! Там были и маленькие, ростом с муравья, и большие, диаметром с двадцатипятицентовую монету, и огромные, размером с руку, которых она видела раньше; у всех были мохнатые лапы, маленькие глаза бусинками и толстые черные туловища. Они были повсюду; их липкая паутина затянула все углы.

Но это было еще не самое худшее.

От воспоминания желудок Дженни сводило судорогой, слезы жгли веки и туманили глаза. О Боже милосердный, даже сейчас она не могла думать об этом!

И тем не менее она могла вспомнить все, что видела, и повторила бы каждое услышанное ею слово.

— Веди ее, Мобри. В следующий раз она крепко подумает, прежде чем тайком бегать к Чарлзу.

— Нет, миссис, пожалуйста! — Чернокожая девушка изогнулась, пытаясь вырваться из рук надсмотрщика, державшего ее за пухлые запястья. Надсмотрщик был рослым, крепко сбитым здоровяком с обветренной кожей и длинными темно-каштановыми волосами. На нем были штаны цвета хаки, белая полотняная рубашка с короткими рукавами и хорошо начищенные рабочие ботинки на толстой подошве. На руках мужчины бугрились мускулы, и удержать девушку ему не стоило никакого труда. — Миссис, пожалуйста… Я клянусь, мы ничего не делали.

— Может, ты поклянешься, что и с Мобри не спала?

Девушка застыла на месте; голова надсмотрщика повернулась к ней, как на шарнире. Глаза его были посажены слишком близко, тонкие губы покрыты болячками. В мужчине не было ничего притягательного, кроме мощного тела.

— Это было давным-давно, — сипло сказал он. — Вы знаете, что это ничего не значит.

— А Чарлз? — спросила она девушку. — Он тоже ничего не значит?

— Но я не…

— Я видела тебя, Бирина, — холодно улыбнулась она, — но после сегодняшнего урока ты этого не сделаешь.

Девушка начала дрожать.

— Мобри! — Одного слова хватило, чтобы он двинулся вперед, таща девушку за собой.

Черноволосая женщина открыла скрипучую деревянную дверь в сарай и осторожно придержала свои юбки абрикосового цвета.

— Не-е-е-т! — завизжала негритянка, цепляясь за косяк и упираясь изо всех сил. — Не пойду! Там пауки! Не…

Мобри втолкнул ее в сарай и захлопнул дверь.

На мгновение настала тишина, а потом раздались вопли. Один за другим, все более неистовые, все более истерические; казалось, они вырывались из трухлявого дерева, пронзали горячий влажный воздух и зловещим эхом улетали на поляну.

Женщина следила за надсмотрщиком, и улыбка кривила ее плотоядные рубиновые губы.

— Что-то мне душновато, Мобри. Может, пойдем куда-нибудь в более прохладное место и приляжем? Ты ведь с удовольствием, правда?

Надсмотрщик неуверенно шагнул к ней.

— Да, конечно, — тихо сказал он.

Женщина положила ладонь на его руку, и они зашагали вперед.

— А как быть с девушкой? — спросил Мобри, оглядываясь на сарай, из которого все еще доносились крики.

— С какой девушкой? — спросила женщина и вдруг начала хохотать… ***

Только стук в дверь помог Дженни наконец освободиться от этих страшных воспоминаний. О Боже, здесь Джек, а она плачет… Дженни вытерла щеки тыльной стороной ладони, но настойчивый стук в дверь продолжался. Она открыла дверь и отвернулась, надеясь, что Джек ничего не заметит.