Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

– Как твои дела, Талиа?

– Как обычно: встречи с анонимными алкоголиками, работа. – Ройс представила себе, как Талиа по привычке накручивает на палец длинную прядь черных волос за ухом, как бывало всегда, когда она нервничала. Ройс зажмурилась. Господи, у нее развилось шестое чувство, помогающее угадывать, что ее ждут дурные новости.

– Меня допрашивали полицейские, Ройс. Я знаю, что тебе запрещено разговаривать о деле, но по крайней мере выслушай. Меня спрашивали, не было ли у тебя финансовых затруднений из-за предстоящей свадьбы. Я ответила всю правду.

Ройс едва удержалась, чтобы не застонать. Что она наболтала Вал и Талии однажды за ленчем? «Мне придется ограбить банк…» Полиция все равно узнает про роскошную свадьбу, которую она не могла себе позволить. Но зачем Талии понадобилось выкладывать им подробности?

– Вал советовала мне отказаться от показаний. Сама она так и поступила, но психотерапевт говорил мне, что я уклоняюсь от правдивых ответов, когда считаю, что они принесут неприятности. «Синдром хронического уклонения» – вот чем я страдаю. Правда принесет мне освобождение.

Психотерапевт не ошибся: Талиа избегала любых столкновений. Ей требовалась поддержка, чтобы добиться перемен, которые отвлекли бы ее от спиртного, но в данный момент у Ройс не было сил поддержать подругу. Она повесила трубку с неприятной мыслью: Талиа, одна из ее давних, закадычных подруг, будет выступать на суде свидетелем обвинения.

Спустившись в гостиную Митча, она засмотрелась на залив. Ее стесняла необходимость работать в доме Митча, но у нее не было выбора. Ее дом по-прежнему оставался для полиции местом преступления. Чтобы содействовать успеху дела, ей приходилось пользоваться компьютером Митча. В его отсутствие это не вызывало проблем, но что произойдет, когда он вернется?

После их последнего откровенного разговора наступила ясность. На свой циничный лад он признал, что его влечет к ней не меньше, чем ее к нему, и что это радует его не больше, чем ее. «Таких, как ты, я еще не встречал. Очень надеюсь, что и не встречу»… Сможет ли она ежевечерне работать в его кабинете в его присутствии? Ее тревожила не только сексуальная притягательность Митча. День ото дня ее все больше разбирало любопытство, усиливаемое тем, что она проводила столько времени в его доме. Каким было его прошлое? В доме не было ни одной подсказки: ни фотографий, ни дипломов, ни призов. Была ли у Митча другая жизнь, помимо работы? Она отвернулась от панорамы залива. Дом Митча ничего не мог рассказать о хозяине, но производил странное впечатление. Пол говорил ей, что Митч приобрел запущенный особняк и полностью его перестроил. Планировка была выполнена со вкусом: незаметный снаружи сад, служебные помещения над гаражом.

Ройс недоумевала, зачем Митч так безжалостно обошелся с внутренностью особняка: на месте глубокого бельевого шкафа, кладовки, закутка для завтрака и кухни он, убрав все стены, устроил одну здоровенную кухню. Пожертвовав одной стеной в столовой, он расширил гостиную до размеров городского парка. На слом пошла стена, разделявшая две скромные спальни, в результате чего получилась одна гигантская спальня с сокрушительным видом на залив. Митч, судя по всему, был помешан на просторных помещениях. В тесноте он задыхался.

До ее руки дотронулось что-то холодное, и она в испуге отшатнулась.

– Господи, Дженни! Как ты меня напугала! – Она потрепала ретривера по голове. Дженни потянула ее за штанину. – Что ты хочешь мне сообщить? Что проголодалась? Не выдумывай, ты уже поела.

Собака с лаем устремилась в кухню, оборачиваясь на бегу, чтобы удостовериться, что Ройс следует за ней. В кухне Дженни заняла позицию перед буфетом и несколько раз ткнулась носом в ручку ящика. Ройс терялась в догадках, что ей понадобилось. Она согласилась приглядеть за Дженни и котом Оливером до возвращения Митча и уже знала, что в этом ящике не было еды.

Дженни лаем заставила Ройс выдвинуть ящик. Там оказался склад предметов для домашних животных: аэрозоль от блох, щетки, резиновые игрушки, поводок.

– Ну и беспорядок! – Ройс огляделась. Кухня была обставлена по-спартански, как и остальной дом, и радовала безупречным порядком. Уборщица Митча, наверное, души в нем не чает: он – образец аккуратности. И вдруг такая свалка!

Дженни выхватила у нее из-под носа поводок и села на задние лапы, сжимая поводок в зубах и выразительно виляя хвостом.

– Хочешь гулять? Но мне нельзя выходить из дому. – Она вспомнила парики, оставленные Полом. В темноте, да еще в парике, ее никто не узнает.