Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

– Кажется, в этом доме только одна спальня, – сообщила ему Ройс, когда они, отужинав, возвратились домой.

Митч швырнул рубашку в шкаф, больше интересуясь зрелищем раздевающейся Ройс, чем порядком, однако ее укоризненный взгляд напомнил ему, что грязную одежду следует класть в бельевую корзину, а не забивать ею шкаф, как он поступал раньше. Что ж, брак потребует перемены привычек. Ему нравилось выслушивать придирки Ройс к его дурным привычкам и позволять ей его воспитывать.

– Ты права: здесь тесно. Возможно, нам следует перебраться в предместье Марин, где нашим детям будет где резвиться.

Ройс подняла руки, даря ему вдохновляющее зрелище всего ее сексуального тела, и надела черную шелковую ночную рубашку, которой он еще ни разу не видел.

– Марин? – Ройс пренебрежительно поджала губы, словно увидела противного жука. – Там тебе захочется иметь «БМВ» – в Марин ездят только на них. Нет, я девушка городская.

Он поневоле улыбнулся – не только глядя на нее в соблазнительной рубашечке, но и слыша ее резкие суждения. Теперь это была настоящая Ройс. С ней не соскучишься. Ему нравилось дразнить ее, вызывая на откровенность.

Ройс медленно развернулась, демонстрируя свои формы, которые тонкий шелк делал еще более откровенными.

– Нравится?

– Очень сексуально. – Он провел руками по ее бедрам, потом прикоснулся к груди; кружевной лиф скрывал соски. – Но долго тебе в этом не пробыть.

Он сбросила с себя его руки.

– Мне потребовалось несколько часов, чтобы обмануть бдительность этой нацистки Герт и выбрать себе эту вещицу. – В ее глазах горел недвусмысленный призыв. – К тому же сегодня главная – я.

– Опять? – усмехнулся он, но ее руки уже завладели его членом. Она ласкала его, припав головой к его груди.

– Мне нравится, когда ты берешь инициативу на себя, – признался он.

Она подняла глаза. Выражение ее лица было серьезным.

– Помнишь, ты говорил, будто мне хочется, чтобы ты брал меня силой? Ты сказал, что для меня это оправдание, способ не испытывать вины перед памятью отца.

– Я ошибся?

– Да. Просто мне нравилось гадать, как далеко ты зайдешь.

По ее тону он понял, что это не прелюдия перед любовным актом, а серьезный разговор.

– Ты – единственная женщина, которую я когда-либо пытался принудить к любви. Я не сделал бы этого, если бы твое тело не сигнализировало, что ты хочешь меня. Изнасилование – непростительное преступление. Ты представить себе не можешь, как я ненавидел себя в ту ночь, когда ты позвала на помощь Дженни.

– Ты меня испугал, – созналась она.

– Я хотел, чтобы ты целовала меня, говорила, что любишь меня, а не Брента, но я был так разозлен, что переусердствовал.

– Понимаю, – прошептала она и поцеловала его в шею.

Ничего она не понимает! Он не мог заставить себя объяснить ей, что остановился тогда на роковой грани. Он твердил себе, что в последний момент все равно опомнится, что это всего лишь способ ее проучить, но факт остается фактом: Ройс пришлось закричать!

Долгие годы он видел в зеркале не то, что остальные люди. Из зеркала на него смотрел отец – жестокий человек, садист, изнасиловавший молоденькую девушку.

Митч твердил себе, что совершенно непохож на отца, он убедил себя в этом, хотя и избегал зеркал. Но та ночь с Ройс послужила доказательством, что гены, обусловившие его внешний облик, могли как-то сказаться и на его психике.

Большую часть жизни он упрямо доказывал самому себе, что похож на отца только внешне, теперь же это вызывало у него сомнения. Что скажет Ройс, если узнает о его отце? Не заронит ли это подозрения и в нее?

Признаться ей во всем будет страшным испытанием. В один прекрасный день он обязательно все ей выложит. Но не теперь, когда он только-только завоевал ее любовь.

А почему, собственно? Если любовь не означает доверие, то в ней нет никакого смысла. Он доверял ей так, как никому и никогда. Что же препятствует ему открыться?

На следующее утро Митч привез Ройс к себе в контору. Секретарь поздоровалась и опустила глаза. По пути в кабинет им встретилась группка молодых сотрудников, которые поспешно поприветствовали босса. Вид у них был смущенный.

Почему никто не поздравляет Митча? Разве это не было бы естественно?

Секретарша Митча подала ему стопку записок и как-то нервно сказала «доброе утро».

Казалось, Митч не замечает тревожных симптомов. Он сказал:

– Со мной хочет побеседовать Пол. Потом я сделаю несколько звонков, и мы поедем за кольцом.