Берт Хэршфельд - Акапулько

Высокий, сильный американец. Целеустремленный, порядочный, определенно мужественный. Время, проведенное с таким мужчиной, окажется полезным во многих отношениях. Гэвин явно обладает умением ценить лучшее, что может дать и дает жизнь, — способен он и позволить себе это лучшее. Неожиданно, словно всплыв на поверхность, ей на ум пришла одна новая и даже несколько пугающая мысль. Саманте она понравилась, она тщательно проанализировала ее со всех точек зрения. Подобный мужчина вполне может стать окончательным ответом на все ее сегодняшние проблемы. Она приняла решение — она пригласит Гэвина на свой Рождественский прием, бесплатно, конечно, — в качестве своего личного гостя.

Пляж. Беки и Чарльз. Оба сидят, оба обняли колени, лица обоих обращены к морю, каждый старается не смотреть на другого.

— Я уезжаю, — в третий раз сказала Беки. — А ты занимайся своими делами.

— Мне нужна всего пара дней, и я смогу поехать с тобой.

— Гм-м. Не выйдет. Легавые повязали Мороза и двух других парней за хранение. У него всего-то несколько семян и завалялось в кармане. Теперь им светит семь лет. Здесь стало стремно. Я сваливаю. В Оахаке [95] Оахака — штат и город на юге Мексики. сейчас будет в самый раз. — Она встала. — Я пойду поплаваю…

Чарльз смотрел за ней. Беки была сильной пловчихой, намного сильнее, чем он сам, и его смущало, что он не может плыть с ней рядом, производя такие же мощные гребки, как она. (Тео он тоже никогда не мог догнать).

— Ты классно плаваешь, — сообщил он ей, когда Беки вернулась.

Она бросилась на песок.

— Твоя беда в том, что ты никак не научишься правильно дышать.

— Мой отец мне именно это и твердит.

Она села.

— Дай мне два дня, — сказал Чарльз. — Потом автостопом быстро доберемся до места.

— Я обещала Ливи. Кроме того, в этом городе полно туристов. Я сыта по горло. А в Оахаке будет выставка редиса. Я хочу на нее посмотреть.

— Редиски и грибы. Овощной маршрут…

Она не засмеялась.

— Что такого важного в этом сумасшедшем сафари? Ты ведь даже не любишь своего отца.

— Я дал ему слово, что поеду.

— А что насчет того слова, которое он дал тебе? Он сам хоть раз был с тобой по-настоящему честен?

— Это ничего не меняет.

— Ох уж эти отцы, — сказала она. — Наверное, Мороз прав — он как-то сказал, что, если бы его отец не умер к тому времени, как ему исполнилось двадцать один, он бы его убил.

— Это все пьяная болтовня.

— Может быть. И тем не менее, ты своему отцу ничего не должен.

Чарльз почувствовал, что устал. Он не хотел думать о Тео, но был вынужден это делать. Он не знал, чего именно он хочет от Тео. И от себя самого. Возможно ли еще сейчас восстановить хорошие отношения с Тео? С обоими родителями? Есть ли на самом деле что-либо, ради чего стоило сохранить свою семью? У него был только один ответ: он должен попытаться. И если из этого ничего не получится, — что ж, пусть так, но это будет не его вина. Это будет их вина.

— У тебя с ним ничего не получится, — сказала Беки.

— Может и так. Но они просто не понимают, где мы живем. Как мы чувствуем. Может, если я попробую…

— И думать забудь. Это просто бесполезно. Пробовать можем мы, а для них это все давно позади. Правда, Чарльз, не стоит ничего и затевать.

— Может быть, у нас то же самое будет с нашими детьми?

— Мы другие.

— Ты думаешь, все взрослые одинаковы?

— Как будто отлитые из одной формы, приятель.

— Пол Форман не похож на Тео.

— Никогда не верь никому старше тридцати.

— А что случится, когда нам будет по тридцать?

— Никогда не верь никому старше сорока.

Оба рассмеялись, и Чарльз обнял Беки.

— Мы хорошие, — агрессивно сообщила она ему. — Мы хорошие. Запомни это.

— И Мороз, рассуждающий о том, как он замочил бы своего папашку, тоже?

— Может быть, в этом тоже есть свой смысл. Может, дети действительно должны избавляться от стариков, захватить власть, деньги, все такое. Родители ничегошеньки не смыслят в жизни. Они считают, что сегодня — это еще вчера. Ты думаешь, меня волнует Великая Депрессия? Мой старик только об этом и мог говорить — как все было, когда он был молодым. К дьяволу все это! Я живу сейчас!

Чарльзу казалось, что он переживает какое-то таинственное приключение, участвует в некоем сюрреалистическом путешествии, в котором все не такое, каким кажется, где нет постоянной истории. Он захотел вспомнить, на что была похожа жизнь, когда он был еще маленьким, когда его родители только что поженились. Тео и Джулия, должно быть, любили друг друга тогда, должно быть, любили его. Что пошло не так потом?