Сойер Беннетт - Дикарь (ЛП)

— Да, мне было интересно. Но я не чувствую никакой привязанности к этому, не говоря уже о какой-либо близости, — говорит Зак, когда усаживается в джип, застегивая ремень безопасности.

Мы только что вышли из церкви, которую я выбрала, чтобы привести Зака на службу в среду вечером. Мы оба одеты очень удобно, в простые джинсы, ходили ужинать в пиццерию перед началом.

— Ты немного недоволен или растерян? — подмечаю я.

Зак безразлично пожимает плечами.

— Я не знаю, чего ожидал, потому все это для меня чужое. Я имею в виду, что я, конечно же, помню, чему меня учили про Христа. И пока я жил в Карайке, слушал рассказы отца Гоуля о церкви и о Боге, но я не чувствую никакой связи с этим, нет близкого чувства единения.

— Ну, это понятно, — говорю я ему в попытке успокоить и сжимаю крепко его руку, перед тем как завести машину. — Я думаю, вера требует практики, а у тебя ее не было.

— Я полагаю, просто это не мой тип веры, — с нажимом говорит он.

Когда я выезжаю на главную дорогу, я аккуратно спрашиваю у него:

— А что есть твоя вера? Во что ты веришь, Зак?

Он молчит в течение нескольких минут, смотря в окно, затем четко отвечает:

— Я верю в себя, в свое племя.

Мое сердце утопает в чувстве печали и горечи, потому что я делаю из его слов два вывода. Каждый проходящий день я все дальше и дальше поддаюсь его влиянию, я влюбляюсь в него. Я так отчаянно хочу, чтобы он остался тут, поэтому я прилагала все те усилия за тот короткой срок, чтобы он, может, что-то понял и захотел остаться здесь, со мной. И хуже всего то, что я отчетливо понимаю, что это уже не просто секс, это уже нечто большее. Я знаю, что когда он уйдет, больше в моей жизни не будет ничего восхитительнее. Таких, как он, просто больше нет. С течением времени я поняла чистоту его души, бескорыстие и всю ту смелость, с которой он принял новую жизнь, новые трудности. Он очень добрый, нежный и любопытный, терпеливый, что немало важно для мужчины. Когда он просто смеется, его голубые глаза смотрят на меня с нежностью или с заботой, с похотью, я понимаю, что я полностью в его власти.

Он безраздельно владеет мной, хотя даже и не понимает этого. Зак даже не представляет, какой властью обладает надо мной, и ведь даже не догадается, что я полюбила его всем сердцем. А я, как глупая девочка, продолжаю питать совершенно несерьезные надежды на то, что когда он уйдет, мои чувства не разрушат меня полностью.

— Я верю в тебя, — говорит Зак четко, и я поворачиваюсь и смотрю на него.

Его красивые глаза мерцают мягким светом. Я удерживаю его взгляд еще немного, перед тем как возвращаю все внимание на дорогу.

— Ты, правда, веришь в меня? — спрашиваю я, мое горло стягивает словно удавкой. Я надеюсь, что может, есть хоть маленький шанс, что он видит во мне что-то большее, чем просто секс-игрушку.

— Да, верю, — отвечает он еще раз, но больше не говорит ни слова. А большего и не надо, пока…

Мы останавливаемся у местной аптеки, чтобы купить средства гигиены, нам нужны шампунь, пара бритв, чтобы Зак мог бриться.

Он держит в руке корзину для покупок, пока я хожу и присматриваю косметическую продукцию для волос и тела. Он всегда очень терпелив, когда мы ходим за покупками, мне нравится эта черта его характера, приятно, что ему это интересно. Он не как большинство мужчин, которым лучше окунуться в озеро, полное голодных акул, но не пойти с тобой за покупками. Он абсолютно ясно понимает саму идею того, чтобы размеренно и не спеша что-то выбирать, чем будешь пользоваться впоследствии.

Пока я выбираю шампуни, Зак занят тем же самым, он берет один с полки, открывает крышечку и нюхает, затем передает его мне со словами:

— Мне нравится, как пахнет вот этот. Купим его.

Я улыбаюсь, глядя на него, потому что он не теряет своей властной искорки со мной, ему нравится направлять меня, а мне нравится делать ему приятно, принимая контроль и слушаясь его.Если ему от этого приятно, то я счастлива.

Когда мы идем по направлению к кассе, Зак останавливается, внимательно изучает какую-то баночку, затем берет ее. Я оборачиваюсь и смотрю на него, мои глаза расширяются в удивлении, когда я замечаю, что в его руке. Он держит так, чтобы я могла рассмотреть, что это. Я вижу его коварную улыбку.

Баночка с лубрикантом.

Он легко кладет его в корзину и говорит:

— Это для того момента, когда я буду брать тебя в попку.

Вот это да! Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что его простое слово или милый взгляд, или даже легкое касание не будут приводить мое сердце в состояние полнейшего трепета, когда оно не будет отбивать чечетку, а мои трусики не будут влажными от желания?