Сойер Беннетт - Дикарь (ЛП)

Я сгибаю колени и опускаюсь на пол вместе с ней. Сначала ударяются, коснувшись пола, ее колени, затем мои, я продолжаю ее нагибать вперед до тех пор, пока ее щека не соприкасается с мягким ворсом ковра, а ее попка становится высоко приподнятой для меня.

— Ты помнишь, как впервые увидела меня? — шепчу я и нежно сжимаю ее шею рукой.

— Да.

— Это возбудило тебя, да?

— Да.

Ты хотела, чтобы я трахал тебя так же, да?

— Да.

— Ты хочешь этого сейчас?

— О боже, да, — стонет она, и мое тело становится наполненным чувством победы и похоти. Мой член, который сейчас возбужденный и твердый, как никогда, выпирает сквозь жесткую ткань джинсов.

— Тогда расскажи мне, — говорю ей повелительным тоном, наслаждаясь тем, как ее решимость исчезает по крупицам.

— Рассказать тебе что? — прерывисто втягивая в себя воздух, спрашивает она.

— Расскажи мне все про тот первый раз, когда ты меня увидела. Расскажи мне ту историю, моя сладкая Мойра, и тогда я обещаю подумать, чтобы дать тебе то, что ты хочешь.

Затем Мойра покорно рассказывает мне, как она смотрела на меня сквозь яркий огонь костра, трахающего Тукабу, и желая, чтобы это ее тело было подо мной. С тихим стоном возбуждения она рассказала, как ее кровь наполнил жидкий огонь желания, и она едва могла дышать, потому что то, как я смотрел на нее, выбивало весь кислород из ее легких. Она рассказала мне, как представляла мой член у себя между ног, она шептала мне это все, не стыдясь и без сожаления, что она хочет почувствовать, как мой оргазм сотрясает мое тело.

— Это отличная история, Мойра, — говорю я ей, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и искренне, чтобы она не догадалась, насколько я близок к потере контроля над собой.

— Я это запомнила так, — говорит она, и в ее голосе проскальзывают нотки смелости и решимости. Хотя я добиваюсь ее подчинения, думаю, что мне нравится, как Мойра не сдается моей власти без боя.

— Ты тогда хотела меня, так ведь?

— Да, — выдохнула она.

— Так же, как хочешь меня сейчас?

— Да.

— Тем же самым способом?

— Тем же, — соглашается она, и я знаю: сейчас она принадлежит мне.

Свободной рукой я тянусь к подолу ее платья и приподнимаю его, обнажая ее округлую попку и бедра. Медленно тяну его выше и вижу самое красивое и сексуальное кружевное белье, какое бы я только мог представить на женщине. И еще одно слово пополняет мой словарный запас — белье.

Когда ее сексуальная попка и поясница обнажены, я говорю ей:

— Прежде чем я дам тебе это, скажи мне кое-что еще.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спрашивает она меня. Я сильнее сжимаю ее шею, потому что мне кажется, ее голос звучит требовательно. Она толкается в мою руку, которая держит ее, но я только усиливаю мою хватку.

— Я хочу, чтобы ты сказала самое главное, что выучила обо мне, с тех пор как увезла меня из дома.

— Я выучила, что ты… Закари Истон… дикарь.

— Да, — шепчу я ей, ослабляя свой захват на ее платье, и начинаю нежно дразнить, оттягивая кружево ее нижнего белья. — Ты хорошо училась.

Мгновение Мойра молчит, и потом говорит:

— Зак?

— Хм-м-м?

— Научи меня большему, — шепчет она.

Мое сердце так стучит, будто хочет выскочить из груди от звука ее голоса, наполненного мучительным желанием. Поддевая пальцем кружево ее трусиков, я тяну их по ее бедрам и по округлой попке и опускаю вниз.

— О, детка… Я собираюсь показать тебе, каково это — быть оттраханой во власти дикаря.

Она мягко и нетерпеливо стонет, когда ее кружевные трусики спущены до колен, а я придвигаюсь к ней ближе и вижу влагу, которая покрывает ее киску. Под моим взглядом ее складочки смотрятся так красиво. Я поднимаю руку и — это для меня впервые — медленно погружаю в нее палец, чувствуя жар ее возбуждения.

Мое дыхание вырывается шипящим звуком сквозь стиснутые зубы.

— Такая влажная для меня.

— О боже мой, — Мойра вскрикивает и толкается бедрами назад.

— Не двигайся, — строго приказываю я ей, пока мой палец скользит в ее киску снова и снова. Она остается стоять в той же позе, но ее тело дрожит, и ее стоны становятся все более частыми.

Я быстро убираю руки с ее шеи и от ее киски, стягиваю футболку, потому что я не хочу, чтобы было что-то лишнее, что может мне помешать наслаждаться ее готовностью для меня. Я расстегиваю пуговицу и аккуратно тяну вниз молнию на джинсах, потому что мой член твердый, как никогда, его покалывает от желания и тверже в этой комнате нет ничего. Быстро спустив джинсы и боксеры до колен, освобождаю свой член.