Сойер Беннетт - Дикарь (ЛП)

Рэнделл откидывается на спинку дивана и прикладывает палец к губам, пока обдумывает мои слова.

— Как насчет того, чтобы... подрабатывать в Кэннонс, пока будешь учиться. Этого не будет достаточно, чтобы оплатить учебники и репетитора, но если ты мне позволишь платить за это, подработка поможет вносить вклад в ваш с Мойрой дом и бюджет. Я так думаю, ты останешься с ней?

— Такой мой план. Значит, я должен ходить в школу где-то поблизости от ее дома.

— Поверь мне... я пожертвовал достаточно денег Нортвестерну, когда нанимал Мойру, поэтому гарантирую, что у тебя будет место там, пока твои оценки будут хорошими.

Хорошие оценки? О, черт. Я могу это сделать? Я могу за это взяться и пойти в колледж?

Черт возьми, да, я могу, гремит у меня голове, потому что я сделаю все, чтобы остаться с Мойрой.

— Я принимаю предложение, — отвечаю я Рэнделлу и улыбаюсь. — И я верну тебе каждый цент, который ты в меня вложишь.

Рэнделл усмехается и встает с дивана.

— Необязательно. Я делаю вложение в будущее Кэннонс. Но я с удовольствием приму рукопожатие в знак заключения сделки.

Я встаю с кресла, и мы пожимаем друг другу руки. В порыве радости, я шагаю ближе и обнимаю его за плечи, притягивая его в объятия.

— Спасибо, Рэнделл. Это много для меня значит.

Когда я отстраняюсь, его глаза блестят от эмоций, и он откашливается, прочищая горло.

— Да, хорошо... мне приятно, на самом деле, и могу я, наконец, сказать: Зак, добро пожаловать домой, мой мальчик.

Сэм подвозит меня к дому, я практически перепрыгиваю через четыре ступеньки, ведущие к крыльцу, так спешу увидеть ту, ради которой все это. Я открываю дверь и зову Мойру.

Затем вижу ее, сидящую за кухонным столом, ноутбук открыт, и телефон лежит рядом. Она поворачивается ко мне, ее лицо бледное, как полотно. Вскакивая со стула, она подходит ко мне и протягивает руки. Я порывисто обнимаю ее и мягко пытаюсь узнать, что произошло, тошнота подкатывает к горлу.

— Что случилось, милая?

— Мне так жаль, Зак, — тихо отвечает она, ее глаза наполнены слезами. — Но недавно звонил отец Гоуль. Матика напали на Карайку два дня назад. Отец Гоуль сразу же отправился в город у реки, откуда позвонил мне.

— Парайла? — спрашиваю я грубо, глотка будто наполнена песком, сердце бешено стучит.

— Ранен. Его подстрелили стрелой. Но отец Гоуль думает, что с ним все будет в порядке. Она попала в его плечо, и рана выглядит хорошо.

— А остальные? — шепчу еле слышно.

Мойра опускает глаза и медлит с ответом.

— Мойра — кричу я. — Бл*ть, ответь же мне! Что с остальными?

— Несколько человек мертвы... Я точно не знаю, кто. Детей забрали. Деревню сожгли дотла.

Я откидываю голову назад, потому что у меня ощущение, будто шея больше не может держаться прямо. Я кричу, словно раненое животное от боли:

— БЛ*ДЬ!

Мойра крепко обхватывает меня руками, сжимая в объятьях... придвигается ко мне настолько близко, насколько это возможно.

— Мне так жаль, Зак. Так жаль.

Мои руки опустились, я не способен принять ее слова и ласку в утешение. Ярость пронзительно проносится по моей крови ... в душе бушует злость на Парайлу, заставившего уехать, злость на Рэнделла, настоявшего на моем приезде, и горечь к Мойре, увлекшей меня остаться здесь, подальше от моего дома, где я нужен как никогда.

Я отталкиваю Мойру и направляюсь в спальню. Открывая шкаф, осматриваю там полки, затем вытаскиваю рюкзак и бросаю его на кровать. Быстро нахожу брюки и футболки, которые купила мне Мойра, чтобы носить в Амазонке, также несколько пар носков и походные ботинки. Запихиваю все это в рюкзак, затем открываю верхний ящик комода и достаю паспорт.

Боковым зрением замечаю Мойру, входящую в комнату. Я поворачиваюсь к ней и яростно кричу:

— Мне нужно, чтобы ты доставила меня обратно в Карайку. Доставь так близко, как сможешь, дальше я дойду сам. Мне нужен один из обезвоженных наборов еды и таблетки для очищения воды. Как ты думаешь, что еще?

— Зак... не надо торопиться. Рейд окончен, и с Парайлой все будет хорошо. Если ты подождешь, то я...

— Просто, бл*дь, сделай это, — слова вырываются из моего рта, кулаки сжимаются от ярости. — Это наименьшее, что ты можешь сделать для меня.

Лицо Мойры бледнеет, и слезы наполняют глаза. Будто стрела пронзает мое сердце, так ужасно я себя чувствую из-за всех обидных слов, что говорю ей.

Но я не могу вернуть их обратно, потому что противная горечь и досада не дают вырваться словам нежности и заверениям, что все будет хорошо.