Сьюзен Льюис - Слезы счастья

— Колин вернулся, — ответил его помощник, говоря о министре иностранных дел. — Он хочет знать, сможете ли вы к нему подойти.

— Скажи ему, что я уже в пути, — ответил Дэвид. Потом, вернувшись к Лизе, бросил: — Прости, мне надо идти, — и повесил трубку.

Только выходя за дверь, он осознал, как резко, должно быть, прозвучали его слова. Вытащив айфон, он быстро набрал Лизу и сказал:

— Я мог бы справиться лучше.

— Мог бы, — подтвердила Лиза. — Но ничего страшного. Увидимся вечером в квартире, если не случится ничего, что помешает тебе приехать.

— Не волнуйся, я этого не допущу, — заверил ее Дэвид.

Лиза смотрела из окна вагона, как мелькают, сливаясь друг с другом, картинки пейзажа, а скоростной поезд тем временем уносил ее из западного предместья к столичному вокзалу Паддингтон. Перед ней лежала раскрытая газета, но читать она перестала уже довольно давно. В голове роилось столько мыслей о доме, о свадьбе и крутом повороте в ее жизни, что сосредоточиться на чем-то другом у нее не получалось.

Подумать только, что после стольких лет полетов в одиночку, как предпочитала говорить об этом Эми, она переступила через все сомнения в истинной любви и верности и через дыру во времени очертя голову бросилась в объятия мужчины, доверять которому у нее не было причин! Лиза мягко улыбнулась себе. Одно дело тогда, а совсем другое — сейчас, и, честно говоря, не страшно. После всего, что произошло с ней за эти годы, она сомневалась, что ее можно еще раз настолько же сильно обидеть. И потом, сейчас не предвиделось, что все опять пойдет наперекосяк, по крайней мере не так, как раньше.

Если только она не искушает судьбу...

Лиза всегда знала, что тогда у нее не было другого выбора, кроме как бросить университет. Она бы просто не перенесла, если бы случайно столкнулась с Дэвидом и его женой и должна была сделать вид, что не знает его, да еще наблюдать, как он разыгрывает такой же спектакль. Их разрыв настолько опустошил ее, что никуда, кроме дома, не хотелось идти. Мать делала все возможное, чтобы успокоить дочь. Но Матильда, которой тогда еще было сорок с хвостиком, работала юридическим секретарем и, как позднее узнала Лиза, сама переживала трудный период в отношениях. Поскольку это означало, что у Матильды оставалось мало времени на убитую горем Лизу, к опрометчивому роману которой она с самого начала относилась с подозрением, заботу о той взяла на себя старшая сестра. Именно Эми, которая тогда уже закончила Эксетерский университет, но еще не нашла постоянной работы, решила, что разбитое сердце можно излечить только приключением, и в своей неподражаемой деятельной манере сорвалась вместе с Лизой в Париж. Там у их тетки, «официальная резиденция» которой находилась в Монако, была квартира в седьмом округе. Первые недели Лиза оставалась безутешной и с такой тоской ждала от Дэвида звонка или письма, что теперь могла только удивляться, как Эми ее терпела.

Они прожили в Париже два года, работая в барах, универмагах — везде, куда их брали, а потом переехали в Мадрид, где провели восемнадцать месяцев, пользуясь огромным успехом в качестве экскурсоводов или преподавателей английского как иностранного. Всего через несколько недель после того, как они обосновались в новом городе, Риме, Эми встретила Тео и по уши влюбилась. Его прислала на стажировку Британская юридическая фирма по программе обмена с итальянскими коллегами. Поскольку Тео нужно было в конце месяца возвращаться в Лондон, а Эми не могла перенести разлуки с ним, Лиза со слезами отпустила сестру и отправилась на поиски новых приключений в одиночку.

Обладая врожденными способностями к языкам, девушка в конце концов получила работу переводчицы в одном агентстве с главным офисом в Женеве. С тех пор она в основном занималась тем, что летала по всему миру и переводила для бизнесменов, политиков, юристов, журналистов, а однажды даже для парочки австралийских контрабандистов марихуаны.

Три замечательных года прошли в экзотических и волнующих путешествиях по всему земному шару. Она летала в личных самолетах и плавала в каютах первого класса, спускалась с вертолета на палубы роскошных яхт. Но потом один из постоянных клиентов сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Будучи владельцем телестанции в Гонконге, он пригласил ее вести новую туристическую передачу, которую готовила к выпуску его команда. Поскольку идея казалась заманчивой, Лиза встретилась с продюсерами, прошла телепробы, и к концу того же года ее программу показывали по всему Дальнему Востоку и Австралии. Именно тогда она познакомилась и без памяти влюбилась в Тони Соммервиля, соотечественника, которого в Гонконг привело множество причин, одной из которых было желание заработать на чужих деньгах, — иными словами, он был банкиром-инвестором. Сказать, что он был обаятельным, было все равно как сказать, что в банке есть деньги: запасы были неиссякаемы, и владелец получал за них все, что хотел. Или, как однажды сказала ему Лиза, это было все равно как сказать, что у змеи есть яд, потому что именно так он пользовался своим обаянием: оглушал жертву и забирал у нее все. Тони так хохотал над этим, что Лиза отвесила ему пощечину.