Даниэла Стил - Кольцо

Ариана настолько смутилась, что забыла положить ему в чай сахар. Встретившись с Манфредом глазами, она отвернулась и покраснела вновь.

За ужином воцарилось неловкое, напряженное молчание.

Потом Манфред предложил вновь отправиться на прогулку.

Налета в тот вечер не было, прятаться в бомбоубежище не пришлось. Вражеские самолеты прилетели поздно ночью, когда Манфред и Ариана уже спали. Пришлось прятаться в подвале дома. Оба одевались наскоро и поэтому вид имели весьма странный — халаты в сочетании с ботинками. На всякий случай Манфред держал в подвале чемодан, где лежали самые необходимые вещи. Они могли понадобиться, если придется покидать дом в спешке. Фон Трипп предложил Ариане сделать то же самое. Она лишь пожала плечами. В подвале было темно, и только светился огонек его трубки. Окошко фон Трипп занавесил черной шторой, чтобы снаружи огонька не было видно. Ее безразличие привело его в недоумение, и Манфред спросил:

— Неужели вам все равно, что с вами будет?

Ариана медленно покачала головой:

— А почему это должно меня волновать?

— Вы еще так молоды. У вас впереди вся жизнь. Даже когда этот кошмар закончится, у вас по-прежнему все еще будет впереди.

Его слова явно ее не убедили.

— А вы? Неужели вам так уж важно остаться в живых? спросила она, вспомнив, с каким выражением лица он смотрел на фотографии жены и детей.

— Для меня сейчас это важнее, чем когда бы то ни было, тихо ответил он. — Уверяю вас, что настанет день, когда и для вас это станет очень важно.

— Но почему? Какая теперь разница? Да и потом, все это никогда не кончится.

Они замолчали, прислушиваясь к разрыву бомб. Ариане совсем не было страшно, просто очень грустно. Хорошо бы все нацисты погибли под бомбами. И тогда уже все равно, станет она свободной или мертвой.

— И тем не менее этому наступит конец. Я обещаю вам, Ариана.

Как и прошлой ночью, Манфред молча накрыл своей ладонью ее руку. Но сегодня Ариана почувствовала, как в ответ на его прикосновение в ней что-то шевельнулось.

Довольно долго оба сидели без движения, а затем Манфред медленно притянул ее к себе. Ариана не могла противиться этому нежному призыву, да и не хотела. Ей казалось, что она давно уже ждет этого. Его сильные руки обняли ее, его губы прильнули к ее губам. Ариана перестала слышать грохот бомб, его заглушило биение сердца, заполнившее все ее существо. Манфред прижимал ее к себе, целовал, гладил, но задыхающаяся Ариана высвободилась из его объятий. Наступила неловкая пауза, потом Манфред со вздохом сказал:

— Извините… Извините, Ариана… Мне не следовало…

Но, к его изумлению, Ариана не дала ему договорить — теперь она сама закрыла ему рот поцелуем. Потом тихо встала и поднялась по лестнице к себе в комнату.

На следующее утро оба ни словом не обмолвились о том, что произошло ночью. Дни потянулись своим чередом, но притяжение между ними становилось все ощутимее. Противиться ему было все труднее и труднее, а однажды утром, проснувшись, Ариана увидела, что Манфред стоит в дверях ее комнаты.

— Манфред? — сонно спросила она, впервые назвав его по имени. — Что-нибудь случилось?

Он покачал головой и медленно приблизился к кровати.

На нем была голубая шелковая пижама и халат того же цвета. Ариана не сразу поняла, чего он хочет, а когда сообразила, не нашлась, что сказать. Она чувствовала лишь, что ей очень нужен этот мужчина. Ничего не поделаешь — она влюбилась в своего тюремщика, обер-лейтенанта Манфреда фон Триппа. Он же, глядя на нее сверху вниз взглядом, в котором страсть соединялась с грустью, боялся, что совершил ужасную ошибку. Прежде чем она успела вновь открыть рот, он развернулся и поспешно двинулся к двери.

— Манфред, — позвала Ариана, — куда вы? Что вообще…

Он обернулся:

— Извините… Мне не следовало… Я не знал, что…

И тут она протянула к нему руки. Это был жест не девочки, а женщины. Лицо Манфреда осветилось нежной улыбкой, но он отрицательно покачал головой:

— Нет, Ариана, нет… Вы еще ребенок… Я сам не знаю, что на меня нашло. Я лежал в постели, думал о вас… Это продолжалось несколько часов, а потом у меня как бы помутился рассудок.

Ариана выскользнула из кровати и выпрямилась в полный рост, желая только одного — чтобы он приблизился к ней, чтобы он ее понял. Манфред смотрел изумленно, как она стоит перед ним в белой фланелевой рубашке, с улыбкой на губах.

— Ариана? — Он не верил своим глазам. — Дорогая!

Последнее слово он произнес почти шепотом. В следующую секунду он подхватил ее на руки, впился поцелуем в ее губы, и она приникла к его груди.