Даниэла Стил - Кольцо

Тренькнули часы, и, словно дождавшись этого сигнала, наверху зажегся свет. Вальмар увидел, что по лестнице спускается Ариана в белом платье из тончайшего органди, в золотистые локоны вплетены маленькие белые розы. Вальмар залюбовался дочерью — матовым оттенком ее кожи, точеными чертами лица, радостным сиянием синих глаз. Девушка медленно спускалась по ступенькам, а сзади, ухмыляясь, выглядывал ее брат. Он-то и нарушил волшебство этого мгновения — крикнул отцу:

— А она ничего, правда? Конечно, для девчонки.

Ариана и отец переглянулись, и Вальмар взглянул на сына с усталой улыбкой.

— Я бы сказал, что она выглядит просто потрясающе, — сказал он.

Весной этого года Вальмару фон Готхарду исполнилось шестьдесят пять лет. Жить в стране день ото дня становилось все труднее, а человеку пожилому — тем более. Третий год продолжалась мировая война. Правда, на образе жизни семьи фон Готхард это никоим образом не отражалось. Да и столица рейха не слишком страдала от военных тягот — город стал еще красивее, еще оживленнее. Каждый день балы, спектакли, всевозможные празднества и развлечения. Вальмар в свои годы уже с трудом выдерживал этот ритм безумного, натужного веселья. А ведь у него хватало дел и без исполнения бессмысленных светских обязанностей — много сил отнимало управление банком, не жалел Вальмар времени и для своих детей, Которых решил во что бы то ни стало уберечь от нацистской заразы. Обе эти задачи оказались не из легких, но пока Вальмару удавалось с ними справляться.

Банк «Тильден» прочно стоял на ногах, отношения с властями складывались неплохо, и Вальмар знал, что его семье ничто не угрожает — как банкир он был нужен нацистской партии, а это гарантировало ему и детям защиту.

Когда Ариана и Герхард подросли, оказалось, что они при всем желании никак не могут включиться в деятельность молодежной фашистской организации. Дело в том, что Герхард неважно учится, страдает астмой, а кроме того, болезненно застенчив. Что же касается девочки, то после трагической смерти матери она как бы не в себе — все не может оправиться от шока. Вдовцу-аристократу, владевшему собственным банком, выжить в нацистской Германии было не так уж сложно — для этого требовались терпение, осторожность, а главное — умение не видеть лишнего и вовремя промолчать.

Однажды — это было через три года после гибели Кассандры — Ариана отправилась навестить господина Ротмана, меховщика, услугами которого семья фон Готхард пользовалась с незапамятных времен. Ариана не раз бывала там с матерью, и Ротман угощал ее горячим какао, печеньем, дарил пушистые хвостики, которыми Ариана так любила играть. А тут она увидела, что магазин оцеплен людьми с повязками на рукавах. Вывеска была сорвана, стекла выбиты, на стене крупными буквами выведено: ЕВРЕЙ.

Ариана бросилась к отцу, в банк. Она вбежала в его кабинет вся заплаканная, но Вальмар запер за ней дверь и твердым голосом сказал:

— Ариана, об этом ни с кем разговаривать нельзя! Ни с кем — ты поняла? И вопросов задавать не нужно. О том, что ты видела, следует помалкивать.

Ариана уставилась на него, ничего не понимая.

— Но я была там не одна, другие люди тоже видели… Там стояли солдаты с ружьями, все окна были выбиты… И еще, папа, я видела там кровь!

— Ничего ты не видела. Ты вообще там не была.

— Но…

— Молчи! Сегодня мы с тобой вместе обедали в Тиргартене, а потом вместе отправились ко мне на работу. Ты посидела у меня в кабинете, выпила чашку какао, после чего шофер отвез тебя домой. Тебе все ясно?

Ариана никогда еще не видела отца таким. Ясно? Нет, она ничего не понимала. Неужели отец испуган? Но ведь они не посмеют сделать ему ничего плохого. Он — важный человек, банкир. К тому же не еврей. И все же куда исчез Ротман? Что теперь будет с его магазином?

— Ариана, ты меня поняла? — сурово, почти сердито, повторил отец.

Ариана чувствовала, что он сердится не на нее…

— Да, поняла. — И тихонечко добавила:

— Но почему?

Вальмар фон Готхард тяжело вздохнул и опустился в кресло. Кабинет у него был просторный, с массивной мебелью.

Двенадцатилетняя Ариана, сидевшая по ту сторону огромного письменного стола, казалась совсем маленькой. Как ей это объяснить? Что сказать?

Через год после этого инцидента начались еще более страшные времена — в сентябре грянула война. Вальмар удвоил меры предосторожности, и благодаря этому до сих пор с его семьей ничего плохого не случилось. Дети были живы и здоровы. Герхарду исполнилось двенадцать с половиной, Ариане — шестнадцать. В их жизни мало что изменилось. Разумеется, сын и дочь подозревали, что их отец ненавидит Гитлера, но эта тема никогда не обсуждалась. Всякий знал, что ругать фюрера вслух слишком опасно.