Даниэла Стил - Перепутье

Он уже привык к тому, что она задает такие откровенные вопросы.

Он посмотрел на нее и снова подумал, какая гладкая у нее кожа, и снова удивился, насколько две женщины могут отличаться друг от друга.

— Меня все это волнует не потому, что она моя жена. Это я уже пережил. У меня не было возможности сказать вам об этом, но после нашего разговора на «Нормандии» я на все стал смотреть другими глазами Думаю, она зашла слишком далеко. И в Париже я махнул рукой на нее и на все, что она делает. Меня куда больше волнует Джон. Если она и дальше будет продолжать в таком же духе, то в один прекрасный день найдет себе подходящую пару и решит уйти от меня. И заберет сына. До сих пор ее устраивало то, что она остается со мной и развлекается направо и налево. Я дошел до предела, дальше я не смогу этого выносить. — Ник на секунду замолчал, а потом сказал Лиане всю правду: — Я боюсь… Я, черт возьми, ужасно боюсь потерять сына.

— Вы его не потеряете.

— Нет, могу. Она — мать. Если мы разведемся, она будет делать все, что ей заблагорассудится. Может, например, уехать к черту на рога в Тимбукту, и что тогда? Я буду видеть его раз в году по две недели?

Он часто задумывался над этой чудовищной перспективой, особенно в последнее время. Молчание Хиллари говорило само за себя — за полгода все изменилось. Раньше она еще считала, что обязана как-то отчитываться перед ним. Но после первой телеграммы он не получил от нее ни строчки, ни слова, ни звука.

— Не думаю, что мальчик для нее так много значит, — обеспокоенно сказала Лиана, сочувствуя Нику.

— Нет конечно. Для нее имеет значение только то, что скажут люди. Если она от него откажется, о ней будут говорить, скажут что-то плохое. Она оставит его при себе, но будет держать под присмотром няни, пока сама развлекается. Когда она уехала в Канны с Филиппом Маркхамом, она ведь почти не звонила ему.

— И что вы собираетесь делать, Ник?

Он тяжело вздохнул, допил остатки кофе и, поставив чашку на стол, снова посмотрел ей в глаза.

— Я собираюсь вернуться домой и укоротить ей поводок. Хочу напомнить ей, что она моя жена и так будет и впредь. Она меня ненавидит за это, но мне плевать. Это для меня единственный путь быть вместе с ребенком. Черт подери, вот что я собираюсь делать.

Лиана слушала его, набираясь храбрости. Она скажет ему то, что думает. Они опять на корабле, затерянные меж двух миров, и могут быть откровенны.

— Вы заслуживаете лучшей жены, Ник. Я знакома с вами еще не так много, но в этом уже совершенно уверилась. Вы настоящий мужчина и можете многое дать женщине. Но Хиллари ничего не дает вам взамен, кроме боли и разбитого сердца.

Он кивнул. Действительно, это от Хиллари он уже получил. Но теперь его сердца она уже не могла коснуться. Все дело было в сыне. И это было для Ника очень важно.

— Спасибо за то, что вы сказали мне это.

Они улыбнулись друг другу, и в это время в столовую вошла компания журналистов, жаждущих выпить кофе. У одного в руках была полупустая бутылка виски — чтобы кофе стал покрепче. Они предложили по глотку Нику и Лиане, но те отказались. Ник продолжал думать над тем, что она ему только что сказала.

— Все дело в том, что, если я найду себе другую женщину, мне придется окончательно отказаться от сына или, по крайней мере, от возможности жить с ним под одной крышей. А этого я никогда не сделаю.

— Вы платите очень высокую цену.

— Но по-другому не получается. Кроме того, через десять лет он вырастет, и тогда все изменится.

— Сколько вам тогда будет лет? — тихо спросила Лиана.

— Сорок девять.

— Не слишком ли долго ждать счастья?

— А сколько лет было. Арману, когда он женился на вас?

Она улыбнулась в ответ:

— Сорок шесть.

— Мне будет всего на три года больше. А если мне повезет, я найду женщину, похожую на вас, Лиана. — Она вспыхнула и в смущении отвернулась, но он легко коснулся ее руки. — Не смущайтесь. Это правда. Вы удивительная женщина, Лиана. Я уже говорил вам, когда мы впервые встретились, что Арману очень повезло. Я действительно так считаю.

Лиана печально посмотрела на него.

— Ему было очень тяжело со мной этой зимой в Париже. — Теперь, когда она узнала, чем именно он был занят, она почувствовала себя виноватой. — Я не понимала, с каким ужасным напряжением сил он работал. Мы едва видели друг друга и… — Ее глаза наполнились слезами, она покачала головой. Она не могла простить себе своей былой досады на Армана. Если бы она только знала… Но как она могла знать…