Даниэла Стил - Перепутье

Ник покачал головой:

— Я не забуду вас. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, позвоните. Мой номер есть в парижском телефонном справочнике.

Лиана с удовольствием поддержала мысль о продолжении знакомства в Париже, но не верила в возможность подобного звонка. Ее жизнь с Арманом давала ей все. Скорее они понадобятся Нику.

Они постояли еще немного, молча глядя на море, наконец Лиана со вздохом взглянула на часы.

— Боюсь, муж сегодня будет работать допоздна. Я хотела его дождаться, но, видимо, мне пора ложиться. Завтра последний день, придется укладывать вещи. — Вещей действительно было много — ведь Лиане приходилось каждый день переодеваться несколько раз: перед ленчем, потом перед вечерним чаем, не считая балов, обедов у капитана и спектаклей. Мужчинам было проще — вечером они выходили в галстуке и белом фраке. — Удивительно, мы пробыли на корабле пять дней, а кажется, прошло пять недель.

Он улыбнулся:

— У меня тоже такое чувство.

Но теперь Нику хотелось поскорее попасть в Париж. Он был рад, что осталось плыть всего один день. Он взглянул на Лиану и подумал, что они могли бы завтра еще раз встретиться на корте.

— Могу я пригласить вас завтра еще раз сыграть в теннис?

— С удовольствием, но только если Арман будет занят. — Лиана все же надеялась, что завтра Арман освободится. Ник был ей очень симпатичен, но жизнь без Армана становилась просто невыносимой.

— Конечно. Я найду вас завтра утром, и мы договоримся.

— Спасибо, Ник. — Она дружески коснулась его руки. — Все будет хорошо, вот увидите. Он улыбнулся в ответ и помахал ей:

— Спокойной ночи.

Лиана ушла к себе, а Ник все еще стоял на палубе, думая о ней. Как жаль, что он не встретил эту необыкновенную женщину лет десять-двенадцать назад. Но тогда ему было всего двадцать шесть, и он едва ли вызвал бы у нее интерес. Впрочем, она тоже не заинтересовала бы его. Десять лет назад его привлекали женщины, от которых захватывает дух, с которыми можно танцевать всю ночь напролет. Лиана же была совсем другой — спокойной, рассудительной, уравновешенной. И в то же время в ней ощущалось что-то волнующее. Ник представлял ее бегущей в лунном свете через сад… или плещущейся в бассейне, или лежащей с распущенными волосами на золотистом песке пляжа… Эти видения наполнили его ощущением спокойной, светлой красоты. Он вернулся в свою новую каюту, впервые за долгое время чувствуя себя умиротворенным.

— Где ты был ночью?

— Хиллари смотрела на мужа сквозь дымку, стоящую в глазах после выпитого накануне шампанского. Она не особенно обрадовалась, когда он вошел из коридора в каюту и, ни слова не говоря, налил себе кофе.

— В своей каюте.

— И где же это?

— Тут, неподалеку.

— Очень мило. Я видела, как ты уносил вещи.

— И, наверное, проплакала ночь напролет? — сказал он с долей ядовитой иронии, заглядывая в корабельную газету и намазывая маслом круассан.

— Не понимаю, какого черта ты решил переехать.

— Ах, не понимаешь? — он говорил до странности спокойно.

Она, не поднимаясь с места, бросила на него внимательный взгляд.

— Значит, мы перешли на новую стадию. Теперь — отдельные комнаты. Или ты просто разозлился на меня вчера?

— Какое это имеет значение, Хил? — Он оторвался от газеты, а затем и вовсе отложил ее в сторону. — Мне кажется, так будет лучше. Ты вчера прекрасно проводила время, и я не хотел тебе мешать веселиться.

— Или самому себе? Что, сегодня опять будешь играть в теннис, а, Ник? — Тон был совершенно невинным, но, посмотрев ей в глаза, он понял, что надвигается буря. — Как там твоя маленькая подружка, жена посла? — Хиллари с удовольствием отметила, что муж едва сдерживается. — Я полагаю, ты играешь с ней не только в теннис? Завел корабельную интрижку? — Ее тон полностью соответствовал грязному образу ее мыслей. Подумав о муже, она вспомнила о собственной вине.

— Это в большей степени твой стиль.

— Не уверена.

— Ты просто плохо меня знаешь. И тем более ее. Не стоит подходить с собственными мерками ко всем остальным. К счастью, далеко не все им соответствуют.

— О дорогой святой Ник! Ты так уверен в том, что твоя подружка мила и чиста? — Хил громко расхохоталась и пересекла комнату. — Очень сомневаюсь. По мне — так она выглядит шлюхой.

Ник поднялся с места, в глазах читалась угроза.

— Не говори так о тех, кого не знаешь. Лично мне кажется, на этом корабле есть только одна шлюха — ты. Если тебе это нравится, что ж, все прекрасно, но, пожалуй, не стоит указывать на других. Кроме тебя, здесь это слово никому не подходит. Радуйся, черт возьми, что пассажиры не называют тебя шлюхой в глаза.