Даниэла Стил - Перепутье

Но она взяла себя в руки и встала — ее ждала работа. Однако мысли о Нике преследовали ее целый день, и на этот раз, сняв трубку, она не положила ее обратно на рычаг. Она попросила соединить ее со «Сталью Бернхама» в Нью-Йорке, и, когда телефонистка набрала номер и на другом конце ответили, Лиана попросила к телефону Ника. Но его не оказалось на месте. Лиана не стала сообщать своего имени, а лишь задумалась над тем, куда он мог отправиться зализывать раны. Лиана допускала, что в отчаянии он позвонит ей сам, но знает ли он, что она теперь на Западном побережье? Связи между ними давно оборвались, и это было к лучшему. Для нее этот роман всегда будет сопряжен с муками из-за Армана. Но ведь теперь Ник потерял сына, и у него не осталось никого. Но потом она улыбнулась собственным мыслям: как все-таки она глупа. Ведь они не виделись уже полтора года, год как Ник разведен. Наверняка сейчас с ним какая-нибудь милая женщина, возможно, поэтому он и развелся. И если ее догадка верна, есть надежда, что подруге Ника достанет доброты и она сумеет пролить бальзам на его израненную душу. Как, должно быть, мучительно переживает он потерю единственного сына и необходимость отдать его в руки ненавистной женщины.

— У тебя такой вид, словно кто-то умер, — заметил дядя Джордж вечером. — По-моему, ты переутруждаешься в этом дурацком Красном Кресте. — К тому же была суббота, а он не одобрял того, что Лиана проводит на работе не только будни, но и выходные.

— Мы занимаемся совсем не дурацкими вещами, дядя Джордж.

— Тогда почему у тебя такой грустный вид? Тебе надо выезжать из дома и развлекаться. — Это был старый рефрен.

Лиана улыбнулась. По крайней мере дядя перестал ее сводить с сыновьями своих друзей. Он уже понял, что Лиану не поколебать. Она жила только письмами Армана. Помятые, с замусоленными углами, они приходили через Южную Францию, а иногда задерживались на несколько недель в ожидании, пока кто-то не поедет в Англию или в Испанию, но в конечном счете они доходили до Сан-Франциско — и каждый раз Лиана испускала вздох облегчения и сообщала девочкам, что папа жив и здоров. Джордж не переставал удивляться ее верности. Он знал множество женщин, которые в такой ситуации не преминули бы изменить своим мужьям. С улыбкой он вспоминал многих из них, с кем общался во время предыдущей войны. Но в этом отношении Лиана скорее походила на своего отца, чем на него. Он восхищался этим ее качеством, хотя и не мог не считать его глупым.

— Знаешь, из тебя бы получилась хорошая монахиня, — подшучивал он над Лианой.

— Возможно, это и есть мое призвание.

— Еще не поздно постричься.

— Вот я и готовлюсь. — Каждый вечер они играли в домино и вели подобные перепалки. Трудно было поверить, что снова приближается Рождество и они прожили в Сан-Франциско целый год. Казалось, война тянется уже тысячу лет, хотя прошло всего лишь два с небольшим года, как она охватила Францию, Арман все еще был жив, и каждую ночь Лиана благодарила за это Господа. Теперь время от времени он намекал в своих письмах на то, чем занимается, и Лиана уже знала об Андре Маршане. Но не было ни малейшего признака, что война близится к концу. Бомбардировки Лондона продолжались, англичане отважно сопротивлялись, и, хотя немцы тысячами гибли на русском фронте, ничто не указывало на то, что они готовы уступить. Но все это казалось таким далеким, пока той же самой ночью шестого декабря Лиана, забравшись в постель, вдруг не поняла, что не может уснуть. Она встала, обошла тихий дом, размышляя об Армане, и, наконец, добралась до библиотеки и села за стол, понимая, что большая часть ее письма будет вымарана цензурой. Арман мог посылать ей письма через подпольные каналы, ее же письма могли дойти до него только официальным путем, а, значит, их прочтут немецкие цензоры в Париже. Она старалась следить за тем, что пишет, и, наконец, зевнула, надписала адрес и уставилась в заоконную тьму декабрьской ночи. И лишь после этого, немного приободрившись, Лиана вернулась в постель.

Но и на следующее утро Лиана ощущала тревогу. Она могла думать лишь об Армане и, как всегда, с волнением раскрыла газету в поисках новых сообщений о войне в Европе.

— Это ты бродила прошлой ночью, Лиана? Или грабители? — улыбнулся ей дядюшка, когда они сидели за завтраком. Он уже привык к ее ночным бдениям. Правда, в первый раз, услышав ее шаги, он выскочил с заряженным револьвером, и оба они закричали и подпрыгнули от неожиданности.

— Наверное, грабители, дядя Джордж.