Даниэла Стил - Удар молнии

Он проводил ее до дома пешком, как всегда, отказавшись подняться к ней. Они никак не могли расстаться, целуясь на пороге. Дафна нежно обняла его, а руки Сэма блуждали по всему ее телу.

— Ты не забыл, что можно подняться наверх? — прошептала она, подкрепляя свои слова соблазнительными движениями рук и губ. Сэм чувствовал, что вот-вот взорвется от желания. — Я думаю, что соседи почувствуют огромное облегчение.

— Для меня это точно будет большое облегчение, я тебя уверяю. Я не знаю, как долго я буду в состоянии все это выдерживать, — откликнулся Сэм, награждая ее еще одним страстным поцелуем отчаяния.

— Надеюсь, что недолго, мой милый Сэм, — прошептала Дафна прямо ему в ухо, обхватив руками его ягодицы и прижав его к себе. Сэм почувствовал, что она вся дрожит, и весь зашелся от желания, обнаружив, что, несмотря на холодную ноябрьскую погоду, на ней не было никакого белья. Чтобы противостоять этому невыносимому искушению, ему пришлось призвать на помощь все свои силы.

— Ты меня убиваешь, — произнес он, с трудом справившись с приступом истерического смеха. — И потом, ты заболеешь пневмонией.

— Тогда согрей меня, Сэм.

— Господи, как же я тебя хочу, — повторял Сэм, закрыв глаза и прижимая ее к себе.

В конце концов он сумел оторваться от нее, хотя и с огромным трудом. Чтобы прийти в себя, он прошел пешком двадцать пять кварталов до дома. Было около полуночи, и Алекс спала мертвым сном под включенной лампой. Сэм долго стоял рядом с постелью и смотрел на нее, мысленно прося прощения у своей несчастной жены, но сердце его стремилось не к Алекс, а к Дафне. Он тихо выключил свет и лег. Однако в шесть часов утра его разбудил странный резкий звук, скрежещущий и механически повторявшийся. Сэм попытался не обращать на него внимания и уснуть снова, но это ему не удавалось. Сначала он подумал, что это какая-то машина или будильник. Может быть, лифт сломался? Но что бы это ни было, звук не прекращался. В конце концов ему все-таки пришлось проснуться, и он понял, что это Алекс неудержимо рвало в ванной.

Некоторое время он лежал не шевелясь, раздумывая, стоит ли ему встревать в это дело, но потом все-таки встал и дошел до двери в ванную.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

— Все отлично, спасибо, — ответила Алекс после долгого молчания. Своего чувства юмора она не утратила, но остановить позывы к рвоте не могла.

— Ты съела что-нибудь не то? — Даже теперь Сэм не признавал, что все дело в ее болезни.

— Я думаю, что это химия.

— Позвони врачу.

Алекс кивнула и снова наклонилась над унитазом. Сэм пошел принять душ в комнате для гостей. Вернувшись через полчаса, он застал Алекс лежащей на полу в ванной с закрытыми глазами и мокрым полотенцем на голове. Рвота прекратилась, но она была в совершенно изможденном состоянии.

— Ты случайно не беременна?

Не открывая глаз, Алекс покачала головой. У нее даже не было сил огрызнуться на него. Менструация у нее была перед операцией. «Голубой» день уже прошел, но Сэм даже не разговаривал с ней, не говоря уже о том, чтобы делать детей. Как он может думать, что она беременна? И потом, ей делают химиотерапию. Нет, он просто дурак. Он был неглупым человеком, но когда дело дошло до рака, вся его сообразительность куда-то исчезла.

Алекс собралась с силами и на четвереньках доползла до телефона. Доктор Уэббер сказала ей, что такая реакция на первый сеанс бывает довольно часто, хотя ей и жаль, что с Алекс это произошло. Она предложила ей осторожно поесть, чтобы небольшое количество пищи укрепило ее желудок, и обязательно принять таблетку, невзирая на рвоту. Пропускать прием было нельзя. Врач предложила ей еще одно лекарство от рвоты, но Алекс боялась перегружать свой и без того измученный организм химикатами, поскольку у дополнительных препаратов тоже могли оказаться побочные эффекты.

— Спасибо, — выдохнула Алекс, чувствуя, как подкатывает очередной приступ рвоты. На этот раз он продолжался всего несколько минут. Теперь из нее выходила только желчь. У нее было такое ощущение, как будто ее вывернули наизнанку. Одевание заняло у нее целую вечность, и на кухню, где Сэм и Аннабел мирно завтракали, она пришла совершенно зеленая.

Сэм сам одел дочку и не подпускал ее к матери.

— Мамочка, ты болеешь? — обеспокоенно спросила Аннабел.

— Да, немного. Помнишь, я тебе рассказывала про лекарство? Вчера я приняла его, и теперь мне немножко плохо.

— Наверное, это очень плохое лекарство, — дипломатично заметила Аннабел.