Даниэла Стил - Удар молнии

Алекс смотрела на мужа, не веря собственным ушам. Как он может?

— Я не хочу никого видеть. Что я им скажу? Привет, мне только что удалили грудь, и мы решили, что устроим обед в честь этого события, пока не началась химиотерапия? Ради Бога, Сэм, где вся твоя тактичность? Все это не так просто.

— Я это прекрасно понимаю, но я не хочу, чтобы ты сидела на одном месте и жалела себя. Ты же знаешь, что жизнь должна продолжаться. В конце концов, твоя грудь не была слишком большой, так что подумаешь, большое дело!

Сэм пытался шутить, но для Алекс это действительно было большое дело. Она утратила часть своего облика и самоощущения, а жизнь ее в каком-то смысле висела на волоске. Да, это была очень большая травма, несмотря на то, что грудь ее была маленькой. Она бы многое отдала за то, чтобы ее не потерять.

— Как ты теперь будешь меня воспринимать? — в лоб спросила она, глядя Сэму прямо в лицо. Ей хотелось услышать от него правду, потому что до операции он не утруждал себя тем, чтобы заверить ее в своей любви. Сэм считал, что его присутствие здесь говорит само за себя. Для Алекс этого было недостаточно. Он просто заходил на часик каждый день, между работой, домом и остальной своей жизнью. Казалось, он воспринимал все это слишком легко.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил он с некоторым раздражением.

— Я спрашиваю, не вызовет ли у тебя отвращения мой нынешний вид?

Сама себя она еще не видела, поэтому не была уверена в том, о чем спрашивает, но ей отчаянно хотелось услышать от Сэма слова поддержки.

— Откуда я могу знать, что я буду чувствовать? Я не думаю, что для меня это имеет такое большое значение. Давай попробуем пересечь этот мост, раз уж мы к нему подошли.

— Когда? На следующей неделе? Завтра? Сейчас?

В глазах Алекс появились слезы — снова она услышала от него не то, что хотела, не то, что ей было нужно. Что до Сэма, то ее вопросы, казалось, приводят его в ужас.

— Хочешь, я тебе покажу? — продолжала она. — Или ты желаешь сначала увидеть фотографии, чтобы знать, к чему тебе готовиться? У доктора Германа есть несколько отличных экземпляров, очень четких и красочных. Это выглядит, как плоский кусок мяса без всякого соска.

Алекс увидела, что Сэм побледнел и разозлился.

— Зачем ты это делаешь? Ты хочешь напугать меня или заставить меня в ужасе бежать, прежде чем мы научимся с этим жить? В чем дело. Ал? Ты сердишься на меня или просто обижена на судьбу? Попробуй как-то изменить свое отношение к этому вопросу, пока перед тобой еще не встала проблема восстановления груди.

— Кто тебе сказал, что я собираюсь восстанавливать грудь? — удивленно спросила Алекс.

— Доктор Герман говорил мне, что через несколько месяцев ты при желании сможешь сделать пластическую операцию.

Мне кажется, что игра стоит свеч.

— А до этого времени я, по-твоему, должна сидеть взаперти? — ядовито откликнулась Алекс, и Сэм воздел к небу руки в явном раздражении.

— Слушай, по-моему, у тебя просто крыша поехала из-за всего этого. Мне очень жаль, что тебе удалили грудь. Мне очень жаль, что ты, как ты говоришь, «изуродована». Я не знаю, что я испытаю, когда это увижу. Понятно? Я тебе сообщу. Договорились?

— Обязательно сообщи.

Нет, он опять не говорил ей того, что надо было сказать.

Он не попытался убедить ее в том, что для него это все совершенно не важно, что она по-прежнему остается для него красавицей. Сэм хотел, чтобы их жизнь текла, как и прежде, как будто ничего не произошло. Обед и поход в кинотеатр казались ему совершенно естественным делом. Он отказывался понять, насколько обескуражена она была всем случившимся. Тем не менее она пыталась как-то выкарабкаться из своей депрессии, а он ей явно не помогал.

— Алекс, попробуй сконцентрироваться на том, чтобы побыстрее восстановить свои силы и вернуться домой. Когда ты увидишь Аннабел, ты почувствуешь себя гораздо лучше. Ты снова начнешь работать, и жизнь постепенно войдет в норму.

— О какой норме ты говоришь, если я буду сидеть на химии, Сэм? — грубо спросила она.

— О той, какую ты сама для себя определишь, — жестко ответил Сэм, не понимая, однако, до конца, что такое химиотерапия. — Ты не должна раздувать все это в трагедию и наказывать нас. Если ты будешь такая злая, как сегодня, Аннабел будет трудно это понять. Тебе придется смириться с тем, что произошло. Я теперь вообще не уверен в том, что в состоянии тебе помочь.

В конце концов, прошел только один день. Может быть, в этом все дело?