Даниэла Стил - Удар молнии

— Дело не в том, что он мне может дать, — твердо ответила Алекс, — он уже одарил меня сверх всякой меры. Теперь моя очередь.

— Но ты же не можешь вечно быть ему благодарной за то, что он тебе помог, точно так же, как я не могу оправдаться перед тобой за то, что не сделал этого. Но я все еще тебя люблю, Алекс… ты ведь все еще моя жена. Может быть, я больше не имею на тебя права — я уверен, что не имею. Но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду тебя любить. Даже в самые безумные моменты, самые… — он осекся и прикусил язык, — я все равно не переставал любить тебя. Я не хотел уходить, но не мог оставаться. Я стремился убежать от всего — от тебя, от призрака моей матери, от реальности. И тут мне подвернулась эта Дафна. Я знаю, что был не прав, но она просто сводила меня с ума. И ты тоже. Понимаешь, я просто был не в своей тарелке. Но мне совершенно не хотелось причинять тебе боль.

Сэм хотел высказать ей все это перед началом своего заключения. Но это было несправедливо по отношению к ней. Он дернул за еще никем не порванную струну и дотронулся до той части сердца Алекс, которая по-прежнему принадлежала ему. И это было очень больно. Алекс больше не хотела его любить.

Она ответила своему мужу глубоким и печальным голосом, бросив взгляд на Аннабел, которая ждала их в холле:

— Знаешь, Сэм, нам обоим было бы легче, если бы мы разошлись без всяких объяснений. Не надо оглядываться назад, не надо оплакивать прошлое… Какой в этом смысл?

— Может быть, и нет никакого смысла. Но как можно расстаться молча после восемнадцати лет совместной жизни? — ответил Сэм со слезами на глазах. — Неужели ты можешь так легко все это отбросить? Неужели ты не испытываешь ко мне ничего, кроме чувства долга? Я не могу в это поверить.

Алекс тоже с трудом в это верилось, но внезапно она разозлилась на своего мужа. Что это вдруг он захотел исповедоваться в своих грехах и облегчить душу? Он что, боится потерять ее после всего, что он ей устроил?

— Что ты хочешь от меня, Сэм? — рассерженно спросила она. — Чтобы я призналась тебе в любви и ты мог жить этой мыслью, когда сядешь в тюрьму? Отпусти меня… Давай освободимся друг от друга, как ты сам мне сказал вчера, после того как зачитали приговор. Это нужно нам обоим. Не уноси все это с собой в тюрьму.

— Я не могу, — сказал Сэм страдальческим голосом. Он провел бессонную ночь в мыслях об Алекс и приговоре. И вдруг все изменилось. Он не хотел, чтобы она беззвучно ускользнула от него в свое неведомое будущее. — Я не знаю, как тебя отпустить, — продолжал он, касаясь ее руки и пытаясь поцеловать. — Я все еще тебя люблю.

— И я, Сэм, — жалобно призналась Алекс. Брок тоже это знал и постоянно говорил об этом. — Но уже поздно…

Это было понятно обоим, но Сэм не собирался отступать.

Но тут дверь лифта открылась, Аннабел махнула ему рукой, а Алекс подняла на него глаза.

— Не делай этого, Сэм… пожалуйста… ради нас обоих. — Когда он уходил от нее к Дафне, все было гораздо проще. Тогда он казался таким уверенным, а теперь был совершенно разбит, и Алекс уже не знала, была ли она ему чем-то обязана.

— Прости меня, Алекс, — сказал он с совершенно несчастным видом. — Я тебя еще увижу?

Сэм был в отчаянии. Алекс нервно Поглядывала на ожидающий их лифт.

— Нет, — ответила она, покачав головой, и направилась к Аннабел, жалея о том, что вообще сюда пришла. — Я не могу, Сэм… Прости меня.

И она действительно не могла — из-за Брока, из-за себя самой. Уже стоя в лифте вместе с дочкой, она почувствовала на себе пронзительный взгляд Сэма. Двери закрылись. По дороге домой она пыталась избавиться от мыслей о нем и его словах и думала о Броке, прильнув к дочери.

— Папа на тебя рассердился? — поинтересовалась заинтригованная Аннабел. Они шли по улице, поеживаясь от холода, и вокруг них сновали люди в поисках подарков на Рождество.

— Нет, моя родная. Все в порядке, — соврала Алекс, спрашивая себя, почему дети всегда видят то, чего им видеть не следует.

— Когда мы уходили, он был грустный.

— Наверное, ему стало жалко с тобой расставаться, но он не сердился. Точно тебе говорю.

Только грустил. И вел себя очень глупо. Оказавшись дома, в обществе Брока, Алекс почувствовала невероятное облегчение. В кухне вкусно пахло — Брок делал соус для спагетти и гренки с чесноком. Алекс обещала приготовить суп, макароны и салат, а на десерт подать мороженое с ванильным соусом.

— Все хорошо? — спросил Брок, помогая ей снять пальто.

Алекс потирала руки. Казалось, она очень замерзла и немного дрожала.