Даниэла Стил - Удар молнии

Был сентябрь, и до процесса оставалось больше двух месяцев. К октябрю Сэм все чаще и чаще начал посещать их офис, потому что Филип Смит и его помощники создали основной план защиты. Выиграть это дело представлялось адвокату трудным, и все это понимали. Даже у Сэма было мало иллюзий. К этому времени он уже закрыл свой офис и уволил всех сотрудников. Подведя итоги, он понял, что они нагрели клиентов почти на двадцать девять миллионов долларов. Все могло бы быть гораздо хуже, но Сэм, задействовав самые разнообразные страховки, приложил все усилия к тому, чтобы прикрыть наиболее зияющие дыры. Но с какой бы стороны ни рассматривать это дело, оно было достаточно неприятным. Его попытки помочь людям восстановить украденные капиталы никак не могли усилить его защиту — это просто было проявлением обычных для Сэма качеств. Как ни странно, он снова ощутил себя самим собой. Его настроение пришло в норму, он был умиротворен, хотя при встрече с Алекс на совещаниях у Филипа он выглядел напряженным и нервным. Перспектива отправиться в тюрьму приводила его в ужас, и он знал, что вероятность этого весьма велика. Филип не раз говорил ему, что будет очень трудно не допустить того, чтобы он попал в камеру.

К концу октября следствие было почти закончено, и обвинители пытались заставить их признать себя виновными, чего не сделал ни один из подсудимых. Им даже предложили более короткие сроки наказания, но и это не подействовало. Особенно на Сэма, чья защита, как и предполагалось изначально, строилась на том, что он вел себя как идиот, но не был мошенником.

— Ты считаешь, это пройдет? — спросил Брок у Алекс в одно из воскресений, когда они наблюдали за тем, как Аннабел играет в песочнице.

Алекс помедлила с ответом.

— Я не уверена, — честно ответила она. — Можно надеяться, что все будет именно так. Но если бы я была присяжным заседателем и он пытался бы убедить меня в том, что был глуп и не замечал, как его партнеры обкрадывают клиентов, потому что был слишком сильно занят своей личной жизнью, я бы очень громко рассмеялась и отправила бы его в тюрьму.

— И я бы сделал то же самое, — согласился с ней Брок. Ему совершенно не было жалко Сэма — он продолжал считать, что муж Алекс заслужил то, что получил. Но Алекс так не считала.

— Нельзя посадить человека за то, что он повел себя как свинья по отношению к своей жене, лечившейся химией. Это недозволенный прием, Брок. Одно это не делает его преступником. Он просто негодяй. Дело же не во мне, а в том, сознательно ли он обманывал клиентов.

Как бы ни складывались их отношения, они были адвокатами, и в их беседах часто затрагивались профессиональные вопросы.

— Да все он знал, будь уверена. Он не хотел знать — это другой вопрос. Но он чувствовал, что у этого Саймона не слишком чистые руки. Ты мне сама об этом говорила.

— Мне казалось, что он обманщик, — задумчиво произнесла Алекс, — но Сэм всегда его защищал. С его слов получалось, что деньги просто льются к ним рекой сами собой. Я думаю, ему хотелось верить в то, что все на уровне. Он был достаточно наивен для того, чтобы его можно было обвести вокруг пальца, но опять-таки это не уголовное преступление.

— Он должен был контролировать то, что происходило у него в офисе.

— Да, я согласна. И когда суд начнет разбирать этот вопрос, на поверхность вылезет его личная жизнь.

— Процесс обещает быть весьма пикантным, — предсказал Брок.

Так оно и оказалось. С того момента, как подсудимые начали давать показания под присягой, газеты только об этом и писали. К пятнадцатому ноября весь финансовый мир заключал пари, кто из них отправится в тюрьму, а кто избежит этого.

Все считали, что Саймон так или иначе выпутается из беды благодаря своей изворотливости. В ожидании процесса он продолжал вести в Европе весьма сомнительные дела. Даже перспектива предстать перед судом не пугала его. Ларри и Тому прочили тюремное заключение. Что касается Сэма, то он стал темной лошадкой, про которую трудно было сказать что-либо определенное. Большинство считало, что он будет осужден, но некоторые думали иначе. Ему удавалось сохранять безупречную репутацию в течение стольких лет, что многие люди старой закалки купились на его историю в отличие от молодежи с Уолл-стрит. Они считали, что он должен был знать о происходящем или даже знал, но просто закрывал на это глаза. Так же думал и Брок.

Алекс приехала на начавшийся процесс. Она проверила, кто в составе суда, и беседовала с Сэмом наедине — просто для того, чтобы отвлечь его. У него были четыре адвоката, а оставшихся троих защищали пять человек. Процесс превратился в значительное событие; зал суда был битком набит журналистами. Алекс спросила Брока, хочет ли он присутствовать, но тот отказался.