Даниэла Стил - Удар молнии

— В настоящий момент у меня просто нет выбора. Мужа нельзя купить или продать, Брок, все очень просто. Магазин закрыт. Он перенес свой бизнес в другое место.

— И что? Ты и это пустишь на самотек? — сказал он, удивляясь звучавшей в ее словах безысходности.

— А что ты предлагаешь? Застрелить ее?

— Его, — флегматично поправил Брок. — Он этого вполне заслуживает.

— Ты неисправимый романтик, — с укором сказала Алекс.

— И ты, — вернул он ее упрек.

— И что я с этого буду иметь? Его не вернуть. Сэм терпеть не может уродство и болезнь. Он даже смотреть на меня не в состоянии. Увидев мое тело вскоре после операции, он чуть в обморок не упал. Его от меня просто тошнит. Это не самая лучшая основа для счастливого брака.

— Значит, он просто подлец.

— Может быть. Но в хорошем вкусе ему трудно отказать. Она очень хорошенькая, Брок. По возрасту она подходит как раз тебе. Кто знает, может, тебя она тоже покорит, и ты составишь Сэму конкуренцию.

Брок не стал говорить Алекс, что это именно она его покорила. Момент для этого был явно неподходящим. Алекс обращалась с ним так свободно, что он не хотел портить ситуацию.

Новогодний вечер они провели дома за телевизионным экраном и попкорном. Они говорили о своих мечтах, о карьере, о том, чего они ждали от будущего года. Алекс пожелала ему найти себе жену, которая бы заботилась о нем, а Брок пожелал ей здоровья и счастья — такого, какого она захочет. В полночь они весьма стройно спели все полагающиеся новогодние гимны. Ложась спать, Алекс думала об их дружбе и о том, как надо ценить друзей.

Уезжать обоим совершенно не хотелось, но Алекс выглядела значительно лучше, чем в день приезда. В ней произошел какой-то едва заметный перелом. Она чувствовала, что у нее опять хватает энергии на борьбу, и желание победить рак стало непоколебимым.

В машине она молчала, думая о том, что совсем скоро опять увидит Сэма, пусть всего на один вечер. На следующий день он улетал в Европу, и Алекс догадывалась, к кому. Время от времени Брок спрашивал у нее, как она себя чувствует. Алекс отвечала, что хорошо, но явно была слишком напряжена. Чтобы успокоить ее, Брок взял Алекс за руку, думая о том, что она стала ему больше чем сотрудницей — другом, самым близким человеком.

К дому Алекс они подъехали во второй половине дня, и Брок был явно сильно расстроен предстоящим расставанием.

С минуту Алекс сидела в машине и смотрела на него, не в силах подыскать подходящие слова благодарности.

— Знаешь, ты вернул меня к жизни. Я прекрасно провела время.

— И я тоже, — ответил он, ласково касаясь пальцами ее щеки. — Не позволяй никому унижать тебя. Ты самая лучшая женщина, которую я знаю.

Брок произнес эти слова со слезами на глазах, окончательно растрогав Алекс. Ему удавалось добраться до самого ее сердца без всяких усилий.

— Ты же знаешь, что я тебя очень люблю. И я должна тебе сказать, что ты ведешь себя глупо. Где-то ходит твоя половинка. И ты станешь потрясающим мужем для какое-нибудь счастливицы.

— Я подожду, когда Аннабел подрастет, — сказал он с ухмылкой, которая делала его лет на пятнадцать моложе и так нравилась Алекс.

— Тогда Аннабел повезло. Спасибо тебе, Брок. — Она поцеловала его в щеку и вошла в подъезд в сопровождении швейцара. Когда Сэм с Аннабел вернулись в этот вечер домой, они обнаружили Алекс в гораздо лучшем состоянии, чем неделю назад.

Аннабел была просто переполнена впечатлениями от Диснейленда. Она зевала, смеялась и засыпала одновременно. Когда Алекс пришла поцеловать ее на ночь, девочка едва оторвала голову от подушки.

— Похоже, она неплохо провела время, — сказала Алекс, улыбаясь Сэму. Он заметил, что его жена как-то изменилась — как будто она примирилась с самой собой и с тем, что с ней произошло.

— Мне тоже было очень весело, — сказал Сэм. — С Аннабел легко общаться. Мне даже возвращаться не хотелось.

— Я очень по ней скучала, — сказала Алекс. Никто из них не говорил, что соскучился по другому. Этого тоже теперь не было. Они делали вид, что до сих пор состоят в браке, хотя это совершенно не соответствовало действительности.

Вечером Сэм собрал чемоданы и наутро, когда Аннабел и Алекс завтракали, улетел в Лондон, пообещав позвонить из Швейцарии. Аннабел напомнила ему о том, чтобы он вернулся к ее дню рождения. Когда за ним захлопнулась входная дверь, девочка удивленно повернулась к маме и сказала, что он забыл поцеловать Алекс. Но она уже не спрашивала, почему — она знала. Даже Аннабел понимала, что все изменилось.