Даниэла Стил - Удар молнии

Увидев свое отражение в полный рост, Алекс снова начала плакать. Ей вдруг стало ясно, что вместе с Сэмом ушла и Аннабел. Уже потеряв мужа, она может постепенно потерять и дочь. Как будто ее отрезали от всего, что она когда-то любила и хотела. Ей осталось только одно — работа, которую она тоже не могла выполнять так, как раньше. Алекс чувствовала себя уродливой, никому не нужной и больной. Не лучше ли умереть сейчас, пока она еще не потеряла и то немногое, что у нее осталось? Зачем ждать, пока у нее заберут последнее? Пока Сэм не скажет ей, что ему нужен развод, чтобы он мог жениться на той девушке, а Аннабел не привяжется к ней. Зачем ждать, пока они ее убьют или оставят в полном одиночестве?

Алекс стояла и плакала, глядя на себя в зеркале. Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон, но она решила не брать трубку. В конце концов ее желудок отреагировал на все те душевные муки, которые она испытывала, и, как была обнаженная, она склонилась над унитазом. Все это было уже хорошо ей знакомо. Во что она превратилась? Разбитый механизм, способный только лишь изрыгать из себя желчь. От прежней Алекс ничего не осталось. Когда ее наконец отпустило, она некоторое время лежала на полу в ванной, а потом медленно добралась до кровати и, так и не одевшись, свернулась калачиком под одеялом. Она ничего не ела целый день, а Аннабел с Сэмом не звонили — круговорот Диснейленда захватил их. Они были там, где шла настоящая жизнь, в том солнечном мире, который был наглухо закрыт от Алекс, лежавшей в своей одинокой спальне за темными занавесями зимы своей жизни.

Проплакав почти весь день, к вечеру она снова почувствовала, что пустой желудок дает себя знать, и вернулась в ванную. День превратился в череду слез и приступов рвоты, да еще и из зеркала на бывшую красавицу Алекс смотрело лысое привидение. Даже не включая света, она видела свое отражение.

Во второй половине дня снова зазвонил телефон, но Алекс не стала утруждать себя. Она чувствовала себя слишком больной, усталой и потерянной. Все, чего ей хотелось, — это умереть, а не разговаривать с кем-то, кто пытался ей дозвониться.

Аннабел сейчас в ней не нуждалась — она была с Сэмом. Она никому не была нужна. Она была ничто. Никто. Даже не женщина.

Однако звонки не прекращались, и Алекс, лежа в слезах на постели, молча желала, чтобы телефон замолчал, но тщетно. В конце концов она сняла трубку, но ничего не сказала.

— Алло? — раздалось на том конце провода. Голос был знакомым, но мысли Алекс настолько спутались, что она его не узнала.

— Алло, Алекс? — повторил звонивший.

— Да, — ответила она нетвердым голосом. — Кто это?

— Это Брок Стивенс. — Он тоже ее не сразу узнал и спрашивал себя, неужели ей так плохо, или же она вынуждена была пройти дополнительный курс лечения.

— Привет, Брок, — откликнулась Алекс совершенно безжизненным голосом после некоторой паузы, от чего тот забеспокоился еще сильнее. — Где ты?

Она говорила так, как будто ей совершенно все равно, где он, просто для поддержания беседы.

— Я звоню из Коннектикута, от своих друзей. Я хотел бы снова пригласить тебя в Вермонт. Я еду туда завтра.

Алекс улыбнулась. Какой милый мальчик. И какой глупый. Она умирает. Зачем ему умирающая подруга? Помогать ей — пустая трата времени.

— Я не могу. У меня много работы.

— На этой неделе никто на работу не выйдет, и потом, мы же все закончили.

— Хорошо, — слабо улыбнулась она, чувствуя очередную волну тошноты. Голод только ослабил ее, и она это прекрасно знала. — Я тебе вру. Но я все равно не могу никуда поехать.

— А где твоя дочь? — спросил Брок, не желая отпускать ее без борьбы. Ему очень хотелось, чтобы она с ним поехала. Он считал, что это только пойдет ей на пользу, да и Лиз согласилась с ним, когда он с ней посоветовался.

Алекс нужно было развеяться, и свежий воздух в умеренных количествах не помешал бы.

— Аннабел во Флориде, — ответила она. — Вместе с Сэмом и, возможно, его подружкой.

Алекс произносила слова с расстановкой — от голода и жажды у нее немного кружилась голова.

— Он что, сам тебе об этом сказал? — с некоторым раздражением спросил Брок. Он начинал считать Сэма последней сволочью, не заслуживавшим такой женщины, как Алекс, но чувствовал, что даже его положение друга не позволяет ему сказать об этом в открытую.

— Я видела их вместе накануне Рождества. Она очень молодая и очень красивая. И я уверена, что у нее всего по паре.

Сэм так любит совершенство.