Даниэла Стил - Секреты

— Шестого декабря мы едем на натурные съемки в Нью-Йорк. Вам не создаст это сложностей?

— Нет, никаких.

Габриэла знала, что ее родители будут ужасно рады. «Я смогла бы встретить с ними Рождество, — подумала она. — Если получу роль». И сама спросила:

— А долго вы планируете там быть?

— Месяц-полтора, — ответил Мел и, решив больше не мучить ее и сразу сообщить хорошую новость, с улыбкой добавил:

— Не «вы», а «мы». Я надеюсь, вы там тоже будете.

Глаза у нее расширились, она, словно ребенок, вскочила и уставилась на него:

— Вы хотите сказать, что я принята?

Казалось, она не может поверить, что это происходит с ней. Мелвин рассмеялся:

— Да. Вы прекрасная актриса, Габриэла, и поэтому получаете роль.

— Ура!

Она обошла письменный стол, обняла Мела, старательно поцеловала в щеку, а потом выпрямилась и с улыбкой произнесла:

— Спасибо вам, мистер Векслер. Спасибо! Мел пожал Габриэле руку и проводил ее до двери, заверив, что на следующий день позвонит ее агенту. Он видел, как она вприпрыжку сбегала по ступеням лестницы, но он уже не мог видеть того, как, оказавшись на улице, Габриэла совершила прыжок, который учила на балете, и издала победный клич. Свершилось! Ее утвердили на важнейшую в ее жизни роль! Габи Смит была на верном пути.

— От кого это?

Джек Адаме смерил жену подозрительным взглядом, когда, войдя домой, увидел огромные букеты цветов.

Наступила долгая пауза. Джейн смотрела на мужа. Все утро она в уме репетировала слова и вдруг не смогла вспомнить ни одного из них. Она знала, что вообще надо сказать, но произнести это оказалось еще труднее, чем она думала.

— Я спрашиваю, от кого они?

Джейн никогда не получала цветов ни от кого, кроме него, но последние десять лет он не дарил ей их.

— Они от Лу.

— С какой стати? Ты ему сказала, чтобы он шел куда подальше со своей ролью?

Она медленно покачала головой. Ничего более трудного ей не приходилось делать в жизни, но Джейн в глубине души также понимала, что поступает правильно. Все они будут после этого относиться к ней иначе: и Джек, и дети. Теперь они будут ее уважать. Джейн в этом не сомневалась. И, что еще важнее, она будет уважать себя.

— Но сказала что-то в этом роде?

— Нет. Я сказала ему, что согласна.

— Что? Не понял.

У Джека был такой вид, словно он получил пощечину.

— Я сказала ему, что согласилась на роль… Голос у Джейн окреп.

— Я знаю, Джек, как ты к этому относишься… но это для меня важно. Очень важно, правда.

С каждым произнесенным словом она все больше чувствовала себя победительницей. Джек слушал ее и, казалось, не верил своим ушам.

— Ты помнишь, что я тебе говорил по этому поводу?

Они все еще стояли в небольшой прихожей, пропитанной ароматом цветов. От гневного взгляда мужа у Джейн перехватило дыхание.

— Ты помнишь, что я сказал; или Голливуд, или я. Помнишь?

Как всегда, он говорил с ней, как с глупеньким ребенком.

Джейн печально кивнула:

— Помню, но… Понимаешь, Джек, это другое. Это крупная роль в большом сериале. Джек перебил ее:

— Кто уговорил тебя согласиться?

— Никто, — ответила Джейн, грустно посмотрев на него. — Меня взяли с улицы.

Это было не совсем так. Джейн знала, что когда-нибудь ей придется рассказать ему и о роли в «Печалях», но пока время для таких признаний не пришло.

— Почему они позвонили? Потому что прослышали, что ты охотно даешь?

Джейн расплакалась и отвернулась от него.

— Не говори так, Джек… пожалуйста, разреши мне работать.

Она устремила на мужа умоляющий взгляд, но Джек оттолкнул ее и прошел в гостиную, из которой виден был еще один громадный букет, стоящий в столовой. Затем он с гордым видом прошествовал в спальню, распахнул дверь кладовки и, достав оттуда чемодан, бросил его на кровать. Джейн поспешила за ним:

— Джек, пожалуйста… пожалуйста, выслушай меня.

Она знала, что успокоить мужа может только отказ от роли, но это была бы слишком высокая цена за те немногие радости, которые Джек мог ей предложить взамен.

— Пожалуйста…

Джейн стала всхлипывать, Джек — кричать на нее. Из своих комнат выбежали девочки, чтобы посмотреть, что происходит.

— Ваша мать возвращается в Голливуд, чтобы спать с продюсерами и режиссерами, и я от нее ухожу, — орал Джек расплакавшимся дочерям. — Я ухожу от нее, потому что не хочу быть мужем голливудской шлюхи!

И в то же время он требовал, чтобы она была шлюхой для него, в любое время дня и ночи, а она на протяжении двадцати лет терпела его оскорбления и грубость, потому что считала себя в долгу перед ним за прекрасный дом, троих детей и респектабельную жизнь.