Даниэла Стил - Дар

— Дай-ка мне, — сказала она, забирая у Мэрибет подарки и раскладывая их под елкой. — Я все сделаю сама, тебе нельзя наклоняться.

— Знаете, мне даже пошевелиться трудно, — пожаловалась Мэрибет, заставив Лиз улыбнуться. — Я не могу ни сесть, ни встать, ни нагнуться, и я совсем не вижу своих ног.

— Ничего, скоро все будет позади, — ободряющим тоном сказала Лиз, и Мэрибет молча кивнула и посмотрела на нее.

Уже несколько дней она выискивала возможность поговорить с Лиз наедине, без Томми или Джона.

— Можно с вами поговорить? — спросила Мэрибет.

— Сейчас? — удивилась Лиз. — Конечно, если тебе не спится.

Они уселись на диван около елки. Прямо перед глазами покачивались самодельные игрушки Энни. Лиз теперь могла смотреть на них без слез. Ей даже нравилось видеть их каждый день — как будто она видит свою дочку или что-то, чего она совсем недавно касалась, как будто Энни пришла к ним в гости.

— Я много думала об этом, — тщательно подбирая слова, сказала Мэрибет. — Я даже не знаю, что вы подумаете и что ответите, но я… я хочу отдать вам моего ребенка.

С этими словами она опустила глаза, с трепетом ожидая ответа. Ведь решалась судьба ее малыша.

— Что?! — уставилась на нее Лиз, не в состоянии сразу правильно воспринять эти слова. Немыслимость услышанного выходила за пределы ее воображения. — Что ты имеешь в виду?

В конце концов, детей нельзя дарить знакомым и друзьям, как рождественские подарки!

— Я хочу, чтобы вы с Джоном усыновили моего ребенка, — твердо сказала Мэрибет.

— Но почему? — Лиз была ошеломлена.

Она хотела малыша, но никогда серьезно не задумывалась о том, чтобы усыновить чужого ребенка. О том, чтобы завести своего — да, но мысль о приемном сыне или дочери не приходила ей в голову. Она не могла представить себе реакции Джона. Они обсуждали это много лет назад, еще до рождения Томми, но Джон всегда был против этой идеи.

— Я хочу отдать вам ребенка, потому что я вас люблю и вы прекрасные родители, — тихо произнесла Мэрибет.

Это был лучший дар, который она могла бы дать им или своему ребенку. Ее все еще трясло от волнения, но голос звучал гораздо более уверенно — она не сомневалась в правильности своего поступка.

— Я сама не могу заботиться о ребенке.

Я понимаю, что все, кто знает о моем намерении от него отказаться, думают, что я сошла с ума, но я-то убеждена в том, что не могу дать ему всего, в чем он нуждается. А вы можете.

Вы будете любить его, заботиться о нем и делать все, что вы делали для Энни и Томми.

Может быть, и я когда-нибудь смогу себе позволить иметь детей, но не сейчас. Что бы Томми ни говорил, это будет несправедливо по отношению к нам обоим. Я очень хочу, чтобы это был ваш ребенок. Я никогда не буду претендовать на него, я никогда не буду вас беспокоить, если вы сами меня не пригласите… но я буду знать, что у моего ребенка счастливое детство и любящие родители. Я хочу этого для моего сына или дочери.

Тут обе женщины расплакались и взялись за руки.

— Но ребенка нельзя подарить, как игрушку или любой другой предмет. Это же человеческая жизнь. Ты понимаешь это?

Лиз хотелось убедиться, что Мэрибет до конца осознает, что она делает.

— Да, я это знаю. Я знаю все. Все девять месяцев моей беременности я только об этом и думала. Поверьте мне, я понимаю, что делаю, — горячо заверила ее Мэрибет.

Похоже, это действительно было так, но Лиз все равно была поражена до глубины души. А что, если Мэрибет передумает? А что будет испытывать Томми? Что он будет чувствовать, если они усыновят ребенка Мэрибет или вообще любого ребенка? А Джон?

Лиз никак не могла собраться с мыслями.

— А как же Томми? Насколько серьезны ваши отношения?

Впрочем, как Мэрибет может ответить на такой вопрос в шестнадцать лет? Как она может принимать такие решения?

— Очень серьезны. Но я не хочу, чтобы они так начинались. Этот ребенок не должен повлиять на наши отношения с Томми. Мне все время кажется, что он не для меня предназначен. Понимаете, как будто это должно было случиться именно со мной и именно в это время, чтобы я попала в нужное место и к нужным людям. Я надеюсь когда-нибудь выйти за Томми замуж и растить с ним наших общих детей — но не этого ребенка. Это будет несправедливо по отношению к малышу, даже если он никогда об этом не узнает.

Лиз согласилась с ней, но ее поразила убежденность Мэрибет. Она подумала, что в один прекрасный день они с Томми должны начать все сначала, хотя никто не знал о том, как все сложится дальше. Но в шестнадцать лет становиться отцом ребенка, к тому же чужого, было слишком.