Даниэла Стил - Возвращение

— Ты ложишься? — Он сидел на краю кровати и едва заметно улыбался.

— Хорошо поработал… — Ничто не напоминало о происшедшем, но мысль об этом засела у меня в мозгу как заноза.

— Ты не ответила на вопрос.

Крис погасил свет, и я стояла в темноте, не зная, как быть. Ложиться в постель мне не хотелось, но и уйти не было сил. Вспомнились его слова о том, что, вернись я вовремя, все было бы шито-крыто. Но я, как на грех, приехала слишком рано.

Он повернулся на бок… Я медленно вошла в комнату и начала раздеваться. Ладно, лягу с ним, но никакой любви! Может, она ему и не нужна. Сегодня Крис уже получил свое. Едва не застонав от воспоминания, я юркнула под простыню, повернулась к нему спиной и мгновенно уснула от изнеможения.

Я проснулась от аромата жареной свинины. Было пять утра, и за окнами стоял туман.

— Доброе утро, спящая красавица. Завтрак на столе!

Я ощущала себя не спящей красавицей, а спящей уродиной, и запах бекона вызывал у меня тошноту. Вспомнились события вчерашнего дня, и нервы дали о себе знать.

— Привет, мамочка! Мы испекли тебе вафри!

— Вафли. Как, ты уже одета? Похоже, вы оба поднялись ни свет ни заря. — Как бы я ни чувствовала себя, пришлось делать хорошую мину при плохой игре. По крайней мере при Сэм.

Я встала, почистила зубы и почувствовала себя немного лучше. Вафли оказались вкусные. Я съела две штуки, и Сэм задрожала от радости.

— Мамочка, тебе понравилось?

— Ужасно понравилось. — Я бросила взгляд на Криса, но он был занят уборкой кухни. — Чего ради вы проснулись в такую рань?

Мне нужно быть на месте в шесть, и если ты не передумала, то пора выезжать. Я уже опаздываю. — Он в упор посмотрел на меня с другого конца комнаты.

— Ладно. Спасибо. Я пошла укладывать вещи Сэм и одеваться. Буду готова через десять минут.

Джинсы, рубашка… В городе мне делать было абсолютно нечего. Разве что поздравить Джо Трамино, который оказался прав.

Сэм выглядела расстроенной, и я попыталась уговорить ее спеть, чтобы у нее поднялось настроение. Слава богу, Стинсон и Болинас тонули в тумане: их вид перевернул бы мне душу. Мы видели лишь небольшой участок дороги и тянувшиеся вдоль него холмы.

В это время на дорогах не было ни души, и мы добрались до города за полчаса. Крис остановился под окнами нашей квартиры, посадил Сэм на спину и донес ее до дверей.

— Скоро увидимся, пигалица.

Девочка чуть не заплакала. Тогда Крис наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Лицо Сэм тут же просияло.

— Ладно, дядя Криц. До свидания! — Она захлопнула за собой дверь, а я растерянно обернулась к Крису.

— Что ты ей сказал? — Пусть не морочит ребенку голову. — Я хочу знать.

— Не твое дело. Это касается только нас двоих. А тебе я скажу вот что: если ты думаешь, что все кончено, то сильно ошибаешься. И не пытайся догадаться, о чем идет речь. Мне и самому пока не все ясно. Просто я не позволю тебе уйти. Ты меня слышишь?

Крис посмотрел мне в глаза, поцеловал в лоб, сел в машину и уехал. Ах как он ошибался! Для меня-то все было кончено.

К девяти часам я отвела Сэм на детскую площадку. К моему удивлению, она ничуть не капризничала. Можно было со спокойной душой возвращаться домой и распаковывать чемоданы.

Нужно было обзвонить рекламные агентства, с которыми я сотрудничала, и сообщить о моем возвращении. А что потом? Может, поплакать? Черт возьми, а почему бы и нет?

Когда приступ меланхолии прошел, я убрала квартиру, выпила кофе, встретила Сэм, и мы пошли в зоопарк. Возиться с чемоданами и звонить в агентства было выше моих сил. Мы поели неподалеку от вольера бегемота. Местное меню вызвало у нас легкую оторопь.

— Я не хочу есть гориллу, мамочка. Она страшная.

— Это обыкновенный гамбургер, Сэм… «Гориллабургером» его называют здесь в шутку.

Она заколебалась, но в конце концов согласилась попробовать, взяв с меня слово, что мы немедленно уйдем, если ей станет страшно. Все обошлось, и я с трудом скрыла улыбку, когда через минуту с тарелки исчезли и гамбургер, и французское жаркое.

Мы вернулись домой уже в сумерки. Против ожиданий, день прошел неплохо. Я искупала Сэм и отправила спать. Рано или поздно, но мне суждено было остаться наедине со своими мыслями. Криса больше нет.

— Можно войти? — Сердце подпрыгнуло. В дверях показалась взлохмаченная шапка белокурых волос. — Тебе бы следовало запирать дверь.

— А тебе бы следовало слушать, что тебе говорят. Я велела, чтобы ты не показывался на глаза.

Говорила я одно, а делала другое. Руки сами собой обняли его. С души свалилась мучившая меня весь день стопудовая тяжесть.