Даниэла Стил - Вторая попытка

Распрощавшись с Эдриеном, Фиона отправилась к себе в номер и уже через десять минут лежала в постели. Она проспала до утра мертвым сном, а открыв глаза, увидела безоблачное голубое небо. В Париже Фиона никогда не зашторивала окна по ночам. Она обожала этот город и хотела видеть его все время — днем и ночью. Ее зачаровывало загадочное сияние ночного неба. Фиона любила лежать в кровати и смотреть на него, пока не придет сон. Утром радостно было проснуться от ласкового солнечного света. И проснуться в Париже!

Второй день был еще суматошнее первого, и, когда ей удалось наконец добраться до отеля, Джон Андерсон уже был там. Он позвонил ей в номер, едва Фиона открыла дверь.

— Вы случайно не телепат? — спросила она. — Я только что вошла.

— Все гораздо проще, — рассмеялся Джон. — Мне сообщил об этом портье. Я как раз говорил с ним о заказе столика в ресторане. Где вам хотелось бы пообедать?

Мне всегда нравился «Вольтер», — ответила Фиона. Ресторан был небольшим, шикарным и очень уютным. Там можно было встретить самую элегантную публику Парижа. В зале едва хватало места для тридцати человек, которым приходилось тесниться за маленькими столиками или набиваться в крошечные кабинки. Тем не менее именно в этот ресторан так стремились попасть те, кто знал толк в парижской жизни.

— Мы идем сегодня вечером на показ Дома «Диор», — напомнила она Джону. — А завтра на очереди «Живанши». До или после этого можем пойти на коктейль, который устраивает «Версаче». А после «Версаче», может быть, нам и удастся попасть в ресторан. Если вы все еще будете здесь. — Фиона ведь до сих пор не знала, как долго Джон намерен остаться в Париже. И выдержит ли он накал всех этих дней. Большинство мужчин не выдержали бы и дня. А Джон не производил впечатление человека, способного надолго задержаться в мире женщин. Фиона понимала, что она, сама влюбленная в такую жизнь, может пребывать в этой круговерти сколько угодно, тем более что мир моды — ее работа. Джон же был просто туристом, причем туристом-новичком.

— Я здесь пробуду столько, сколько пожелаете вы, — по-мальчишески озорно ответил Джон.

Фиона помнила, что раньше речь шла об одном или двух днях.

— Я не хочу надоедать вам и мешать работать, — поспешил успокоить ее Джон. — Но в Лондон мне возвращаться уже не надо. Мы решили все вопросы сегодня. А в Нью-Йорке я постарался подчистить за собой все хвосты. Так что можете располагать мною по своему усмотрению, а если буду в тягость — отправите меня обратно.

Джон изо всех сил старался, чтобы его слова звучали непринужденно, но чувствовал, что это выходит у него не очень хорошо. Однако он чувствовал смятение Фионы, понимал, что она пока не готова ни к каким серьезным шагам навстречу друг другу, и не хотел ее испугать.

— Давайте сначала посмотрим, как вам понравится все, что здесь происходит, — осторожно предложила Фиона. — А уж тогда решите сами. Может быть, через день-два вы скажете, что сыты по горло этой чертовой высокой модой.

Джон и сам не исключал такой возможности. Но мода волновала его гораздо меньше, чем Фиона Монаган, он по-прежнему испытывал острое желание быть рядом с ней. Впрочем, об этом он не стал ничего говорить.

— Итак, какие у нас планы? Когда и куда заехать за вами?

Показ «Диора» начинается в семь. Так написано в приглашении. Это значит, что в лучшем случае они начнут в девять. «Диор» — это всегда сумасшедший дом, и их показы никогда не начинаются вовремя. В семь они еще будут расшивать наряды бисером и подрубать подолы. Но все равно это — лучшее шоу. Причем они устраивают его в самых неожиданных местах, о которых объявляют в последнюю минуту. Но нам с Эдриеном удалось узнать, что на этот раз дефиле устроят на железнодорожном вокзале, причем недалеко отсюда. Так что выйдем из отеля в семь тридцать. Не собираюсь сидеть там два часа без дела. Но если даже случится чудо и они начнут вовремя — мы все равно успеем увидеть самое интересное.

— Пиджак и галстук? — озабоченно поинтересовался Джон.

Фиона лишь рассмеялась в ответ.

— Вы можете пойти туда хоть голым. У «Диора» никто этого и не заметит.

— Не знаю, радоваться или обижаться по этому поводу.

Джон подумал, что, если бы ему пришло в голову обнажиться, это заметила хотя бы сама Фиона. Впрочем, она ведь ничем не дала ему понять, что готова к романтическим отношениям и что он может питать надежды на их дальнейшую близость. По крайней мере, физическую. Джон чувствовал, что их притяжение взаимно, но в то же время иногда Фиона была с ним подчеркнуто сдержанна. И сейчас, несмотря на то что они оказались в самом романтичном городе на земле, Фиона не изменила себе — она выглядела деловитой и озабоченной. Но она ведь и приехала сюда работать. И Джон прекрасно понимал это. Интересно, удастся ли им вообще побыть вдвоем до его отъезда. Но Джон знал, что в любом случае ему приятно будет находиться рядом с Фионой. Его немного будоражила мысль о том, что он погружается в совершенно незнакомый ему мир высокой моды. Джону редко удавалось устраивать приключения, и он был рад, что рядом находится Фиона Монаган. Джон хотел узнать ее лучше, увидев вблизи мир, в котором жила и существовала эта женщина. Высокая мода была главным делом ее жизни. А Фиона становилась главным человеком его жизни.