Дэвид Зинделл - Хранитель Времени

– А Такеко из племени нодинов? Все знают, что она сделала: с помощью плесени арагло и хитрыми колдовскими словами она разожгла в нем ярость. Вот любовник и убил ее мужа!

Анала, послушав ее, рассердилась, срезала скребком для шкур мозоль с ладони и предъявила всем.

– Как может женщина пленить душу мужчины? Для этого она должна взять от него какую-то часть, чтобы ее другая душа увидела через эту часть другую душу мужчины – это все знают. Будь Катарина ведьмой, она собирала бы волосы, обрезки ногтей и прочее. Где у нее эти вещи? Кто их видел?

– Ведьма не стала бы оставлять такое на виду, – хитро заметила Мулийя, глядя между ног Катарины на ее постель. Глаза ее, косые и слабые, были все же алалойскими глазами и подмечали многое, особенно состояние снега, для обозначения которого у алалоев имеется около сотни слов. – Почему около ее постели лежит сореш – свежий снег?

– Может быть, собака испортила ее лежанку своей мочой, – пожала плечами Сания.

– Кто же позволит собаке мочится на свою постель? Я думаю, нам надо посмотреть, что зарыто у нее под лежанкой.

Мать и Жюстина, не желавшие, естественно, чтобы Мулийя рылась под лежанкой, стали спорить и приводить доводы против, а когда это не помогло, попросили ее выйти из хижины.

– Если Катарина ведьма, – сказал Жюстина, – я, конечно, уверена, что это неправда, но если она вдруг окажется ею – мы сами найдем колдовские предметы. Она моя дочь, так кому же, как не мне, следует ее наказать?

– Требовать такого от матери было бы слишком, – возразила ей Анала.

Мулийя двинулась к лежанке, но мать остановила ее силой. Катарина сидела и смотрела, а мать с Жюстиной попытались выставить женщин из хижины. Жюстина толкнула Мулийю, и та упала на стену, проломив ее. Другие женщины Манвелины, ожидавшие снаружи, подняли Мулийю, развалили хижину окончательно и столпились вокруг Катарины. Ириша, Лилуйе и еще шесть держали мать и Жюстину.

– Вот видите, – сказал Анала, – мать ведьмы всегда защищает свою дочь. Это печальный день для нас, но Мулийя права. Надо посмотреть, что у нее под лежанкой. – Она присела и быстро, как собака, стала рыть скребком снег. Белая пыль запорошила унты других женщин, с любопытством следивших за ее работой. Скребок вскоре наткнулся на что-то. – Есть, – сказала Анала и вынула покрытый снегом криддовый шар.

– Что это? – спросила Сания. – Как красиво!

Анала счистила с шара снег, и Мулийя сказала:

– Похоже на раковину, но я никогда еще не видела таких красивых и круглых раковин. На Южных Островах много таких? – спросила она у моей матери.

Та, попытавшись вырваться от Марии, Люсы и Лилуйе, ответила:

– Много.

Анале удалось открыть сферу. Перевернув ее, она вылила голубовато-белое содержимое себе на ладонь и понюхала.

– Мужское семя, – объявила она, и у женщин вытянулись лица.

Мулийя коснулась пальцами ладони Аналы и облизнула их.

– Да, это мужское семя, но подслащенное чем-то неизвестным мне. Катарина смешивает семя Мэллори с соком неведомых растений, чтобы навести на него порчу.

Дело начинало принимать серьезный оборот. Сания подошла к Мулийе и сказала:

– Мне всегда нравилась Катарина. Она всегда улыбается, даже когда нам живется плохо. Так ли уж дурно она поступила, околдовав Мэллори? Он такой необузданный – он нуждается в укрощении, как никто из мужчин. – И она задала вопрос, который вертелся на языке у каждой: – Неужели мы за это прогоним ее на лед?

– Надо отрубить ей пальцы, чтобы она больше не могла колдовать, – заявила Мулийя.

Жюстина стояла смирно, думая, как бы ей освободиться от державших ее рук. Она боялась за Катарину, но сохраняла хладнокровие, понимая, что лучше дочери лишиться пальцев, чем жизни. Пальцы, сказала она мне после, всегда можно отрастить заново.

Пока женщины спорили о судьбе Катарины, Мулийя продолжала рыться под лежанкой.

– Смотрите! – вскричала она, откопав еще две криддовые сферы. – И это не все – вот еще четыре. Тут их много, этих раковин!

Женщины смолкли. Они открывали сферы одну за другой, разглядывая то, что лежало внутри.

– Волосы, – сказала Ириша. – Чьи же это, такие желтые? Лиама или Мейва?

– Еще семя! – объявила Мулийя. – В этой раковине оно пахнет как колтун-корень. Чье бы оно ни было, этот мужчина съел целую кучу корней. – Некоторые женщины рассмеялись, поскольку все знали, что горький колтункорень придает мужскому семени дурной запах. – А вот тут семя жидкое и водянистое, как у мальчика. Как много раковин – я и не знала, что у нее перебывало столько мужчин!