Борис Иванов - Ночь Пса

Густавссон на минуту окаменел. Потом спросил, осторожно подбирая слова:

– Его похитили м-м... оттуда – с Чура?

– Нет, здесь, – на Прерии... – Ким сделал паузу. – Сразу по прибытии. Господин Толле был приглашен для участия в работе научного семинара... Есть основания думать, что он еще здесь – на планете... Если вы согласитесь сотрудничать с органами следствия, то в ваше распоряжение будет предоставлена текущая информация по делу... И вам будут созданы необходимые для работы условия... Поселим вас в гостинице, – он чуть улыбнулся. – В номере без решеток на окнах.

Густавссон снова потер лоб.

– Есть люди, которые не хуже меня знают Тора... Например, Ганс Крюге...

– Хороший пример, – улыбнулся Ким. – Еще парочку таких, пожалуйста...

Густавссон улыбнулся – на этот раз уже не так косо.

– Другого такого я, пожалуй, не назову... Оказывается я несколько преувеличенно представлял возможный выбор...

– И я тоже, – вздохнул Ким. – И никто мне не назвал пока что других подходящих кандидатур... К сожалению, господин Крюге категорически отказался помогать следствию... Правда, поговорив с ним, я утвердился в мысли обратиться за помощью к вам... Вряд ли мне стоит тревожить Крюге еще раз.

Заключенный П-1414 улыбнулся теперь уже в открытую.

– Должно быть вам, действительно, не удастся м-м... заставить его изменить его решение. Он всегда был упрям, и ему вы вряд ли сможете предложить выбор между возней с оросительными агрегатами и номером без решеток на окнах. Не ожидал, однако, что он порекомендует вам обратиться ко мне...

Теперь Ким пожал плечами.

– Я и не говорил, что господин Крюге рекомендовал мне это. Скорее наоборот – избегал упоминать о вас. Несмотря на десять лет совместной работы на Чуре. Такое обращает на себя внимание...

Он помолчал немного. Потом, пересилив себя спросил:

– Стирание памяти... Вы решились на это добровольно?

– На этот вопрос, – Густавссон пожал плечами, – я могу ответить только с чужих слов. Мне сказали, что я сделал это добровольно.

– Что из ваших воспоминаний, – Ким постарался удерживать взглядом ответный взгляд заключенного П-1414, – о Чуре и о Торвальде Толле оказалось – по вашему мнению – стерто?

– Насколько я понимаю, эта часть моей памяти не пострадала, – чуть подумав ответил Густавссон. – Думаю, что это не будет помехой в работе.

– А вообще... – рука Кима машинально скользнула по щеке, задержалась на едва заметном шраме под левой скулой.

Что-то зыбкое колыхнулось в душе.

– А вообще, это не мешает вам жить?

– Жить... – Густавссон улыбнулся – слегка криво, но впервые за этот разговор. – Жить – не знаю. А отбывать срок – не мешает.

– Ну что ж, – голососом Ким дал понять, что со скользкой темой покончено.

Густавссон поудобнее устроился на стуле, в знак того, что готов перейти к делу.

– Мне надо дать подписку? – спросил он.

– Вот этот бланк... – Ким двинул к собеседнику подвижной столик с одиноким листком бумаги. Листочек прижимал к столу массивный электрокарандаш на прочной цепочке.

– Что известно о похитителях? – уже совершенно по деловому осведомился Густавссон, старательно просматривая документ.

– Двое белых мужчин, – без особого энтузиазма объяснил Ким, – по всей видимости, в камуфляже. Вот – приготовленная для вас сводка – там все это – подробнее...

Он помолчал.

– Значит – обычные люди? – как-то очень напряженно уточнил Густавссон, быстро пробегая глазами протянутую ему распечатку.

– Вполне обычные, судя по всему... – пожал плечами Ким. – Интересно, что преступники использовали в деле собаку...

Густавссон замер. Поднял на Кима полные недоумения глаза.

– Как!? Пса Тора? Харра?

Ким пораженно воззрился на него.

– Да нет, разумеется... Собака самого Толле нам, правда, тоже скучать не дает – пропала из гостиницы, как только ее туда доставили. Но это – другая сторона дела. А я говорю про вот эту тварь, – Ким показал фоторобот, составленный по показаниям свидетеля Позняка. – Охотничий пес. Белый, с черными пятнами...

Зазуммерил блок связи, и Ким, подняв трубку, выслушал приглашение как можно скорее предстать пред светлые очи господина секретаря комитета безопасности, высказанное крайне неприязненным тоном.

Положив трубку и подняв глаза на Густавссона, он не без удивления обнаружил, что тот отложил свой листок в сторонку и тихо трясется от беззвучного хохота.

– Что так развеселило вас? – спросил Агент на Контракте, не скрывая досады.