Барри Лонгиер - Мир-Цирк

– Это все, что я могу сделать, Алленби. Повязка должна держаться.

– Спасибо. – Алленби вложил несколько медяков в руку Дисуса. – Позаботься о Йехудине. – Дисус кивнул и вышел. В комнате на миг стало тихо, потом рассказчик поднял голову и откинул черный капюшон. Лицо его было в поту, пыли и синяках.

– Алленби, – сказал он, – ты заработал черную мантию с Буститом на дороге в Тарзак из Куумика. Ты знаешь, что мне следовало бы сначала опробовать новость на дороге.

Алленби кивнул:

– Я понимаю, Зат, и клянусь, что это не повторится. Расскажи нам, что ты видел, и получишь наше молчание и тысячу мовиллов.

– Это будет сыграно на Большой площади.

– Знаю.

Рассказчик пожал плечами:

– Ладно. – Он на мгновение закрыл глаза, потом открыл и посмотрел на двух дипломатов. – Это новость о славной битве на Посольской улице между солдатами Девятого Квадранта, путниками и жителями улицы.

Алленби кивнул:

– Хорошее вступление, Зат. Продолжай.

– Горго, силач из уродцев Тарзака, стоял на улице напротив посольства, болтая с Йехудином, человеком-аллигатором, когда мимо прошла Эллена, ассистентка фокусника, и пожелала им доброго дня.

Алленби поднял руку:

– Я бы больше пользовался диалогами, Зат...

Хэмфрис хлопнул рукой по столу:

– Вы прекратите мешать ему?

– Как еще он узнает, где надо улучшить номер?

Хэмфрис нахмурился и покачал головой. Зат продолжал:

– Солдат, стоявший перед дверью посольства, присвистнул и сказал грубость. Горго подошел к солдату и попросил его извиниться. Солдат засмеялся. Тогда Горго одной рукой приподнял солдата за шкирку и попросил снова.

Другой солдат, подошедший к входу посольства, увидев это, вытащил оружие и выстрелил в Горго. Силач упал замертво. И тут... – В глазах Зата зажегся огонек. – И тут Йехудин издал древний боевой клич. «Эй, деревенщина!» – вскричал он. Призыв к войне.

Йехудин вонзил зубы в шею второго солдата, убив его, но еще двое солдат выбежали из посольства, их оружие испускало огонь. Йехудин пал, разрезанный надвое их ужасными ружьями.

К тому времени прохожие: уродцы, униформисты, зазывалы, даже купцы – сбежались и набросились на солдат с палками, камнями, зубами и ногтями. Ужасные ружья убили семнадцать и ранили много больше, прежде чем все солдаты упали мертвыми.

– Великолепно, Зат. Над этим надо поработать, но очень неплохо. – Алленби подтолкнул два лежащих на столе кошелька к рассказчику. Зат спрятал кошельки под мантию, встал и вышел. Хэмфрис кипел от злости:

– Клянусь Господом, я прикажу расстрелять всех виновных!

– Собираетесь совершить самоубийство?

– Что вы имеете в виду?

– Виновный сидит сейчас на одной подушке с вами, Хэмфрис.

– Чепуха!

– Да ну?

– Я не совершил никакого преступления, Алленби. Я выполнял приказ Секретаря...

– И пренебрегли моим.

– Я выполнял приказ Государственного секретаря Квадранта, и четверо моих людей были жестоко убиты. У нас на «Элите» достаточно офицеров для трибунала. Вы сформируете его и покараете виновных!

Алленби побарабанил пальцами по столу, потом налил себе вина.

– Не будет никакого трибунала, Хэмфрис. – Он залпом выпил вино и поставил бокал на стол. – Пока не принят Второй Закон, Квадранта не обладает на Момусе ни юрисдикцией, ни правом на экстрадицию. Но в одном вы правы.

– В чем?

– Преступление было совершено. Вы сделали его возможным, но совершили его не вы.

– А виновная сторона?

– Следствие уже состоялось, приговор вынесен и приведен в исполнение.

Хэмфрис с трудом встал:

– Вы не собираетесь ничего делать?

– Как я упомянул, суд Момуса уже состоялся; это вне юрисдикции Квадранта.

– Великий Боже, Алленби! Вы забываете свой обет? Вы член дипломатического корпуса или один из этих уродцев? На чьей вы стороне, черт побери?

Алленби посмотрел на крышку стола и не ответил.

– Уходите, Хэмфрис. Возвращайтесь на корабль.

– Думаете, Секретарь проигнорирует это?

– Я сказал, проваливайте!

Хэмфрис вылетел из комнаты. Снова наполнив бокал, Алленби продолжал сидеть и пить в одиночестве. Свет за окном потускнел, потом погас, а Алленби по-прежнему не мог ответить на вопрос Хэмфриса. Он плакал, думая о своем друге Йехудине. Молодой рассказчик недоработал: ему следовало бы узнать имена мертвых и раненых. Но Алленби был благодарен за это. Он мог только представить себе друзей, погибших или искалеченных в этой битве. Он услышал, как вошел Дисус, но было слишком темно, чтобы видеть полными слез глазами.