Шарон Ли - Лови день

– Угу, ты говорил. – Она продолжала хмуриться. – А почему?

– Разведчики редко берут спутников жизни, – пробормотал он. – Следовало бы заключить хотя бы один брачный контракт – однако я не пожелал этого делать.

– Но почему? – настаивала Мири, пристально за ним наблюдая.

Он забавно округлил глаза.

– Я дожидался тебя, Мири.

Она рассмеялась и сжала ему пальцы.

– Ладно, твоя взяла… – начала было она, но тут ее взгляд упал на залитое солнцем окно, и она вскочила. – Пане милостивый, ты только посмотри, сколько сейчас времени! Мне надо накормить этих чертовых птиц, иначе фру Трелу взорвется. Босс, начни готовить завтрак, ладно? Я умираю с голоду…

И в следующую секунду она уже стояла у двери, взявшись за дверную ручку.

– Мне полагается компенсация! – воскликнул Вал Кон, удивив себя не меньше, чем ее.

Мири стремительно обернулась:

– Что?

Он сбросил с себя одеяло, встал с кровати и начал натягивать одежду.

– Мне полагается компенсация, – повторил он. – Я просыпаюсь, и подле меня нет моей жены. Я выражаю чувства удивительной глубины – и мне не верят. Мной помыкают. И все это, – закончил он, надевая через голову рубашку и устремляя на Мири возмущенный взгляд, – даже без такой малости, как поцелуй! Меня глубоко обидели.

– О!

Мири снова пересекла комнату и остановилась перед ним, вглядываясь в его лицо. Вал Кон дурачился: она увидела озорной блеск в его зеленых глазах. Однако ей показалось, что за его позой таится нечто серьезное.

– И какую компенсацию я смогу тебе предложить?

Он поразмыслил над ее вопросом.

– Полагаю, – объявил он спустя несколько секунд, – что поцелуй немало способствовал бы восстановлению справедливости.

– Ясно. К счастью, в моем распоряжении как раз есть один поцелуй. Земная валюта тебя устроит?

Она подошла совсем близко, и его руки легли ей на талию. Ладони Мири скользнула вверх по его рукам и легли ему на плечи. Она заглянула в его яркие глаза.

Вал Кон улыбнулся:

– Земная валюта меня вполне устроит.

И он наклонил голову, чтобы получить положенное.

Фру Трелу вышла на непривычный запах из своей спальни на кухню и изумленно застыла.

На горелке на небольшом огне стояла самая большая чугунная сковорода, и в ее центре уже подрумянивалась щедрая горсть едкой корнелуковицы. Кори стоял у столика и натирал сыр прямо от куска. Под рукой у него были разложены несколько скаппиновых яиц, две веточки петруни, кувшин с молоком и миска, а также нож и остатки корнелуковицы. Из чайника уже шел пар.

Мери с корзинкой для яиц направлялась к двери. Она повернулась, поставила корзинку на пол, подошла к плите и, налив чашку чаю, направилась с нею к столу. Она улыбалась.

– Доброе утро, фру Трелу, – четко проговорила она.

А в следующую секунду она уже исчезла, захлопнув за собой дверь.

Кори на секунду оторвался от натирания сыра и широко улыбнулся:

– Доброе утро, фру Трелу.

– И тебе тоже, – промямлила она, несколько ошарашенная этой бурной деятельностью. Готовить еду в такой час? Обычно все они выпивали по чашке чаю, а потом занимались делами до обеда. Она отпила немного чая и хмуро уперлась взглядом в узкую спину мужчины. – Кори!

Он повернулся с сыром в руках:

– Да, фру Трелу?

– Почему Мери так уложила волосы? Она выглядит… – Она выглядела странно, вот как. Варварская прическа. – … необычно.

Кори повел плечами и чуть улыбнулся:

– Для города.

– Для города? Ей не нужно менять прическу, чтобы ехать в город. Коса вполне годится.

Одна бровь выразительно выгнулась.

– Это для города, фру Трелу, – повторил он. – Мири хорошо работала.

«И с этим, – подумала старуха, – похоже, спорить бесполезно». Кори снова занялся готовкой, а она сделала второй глоток чая. Ну и что ей за дело, если им хочется ехать в город в таком виде, словно они только что сбежали из цирка?

– Просто дело в том, – объяснила она спине Кори, – что с этой прической она выглядит не очень красиво.

А когда у женщины такая неинтересная внешность, как у бедняжки Мери…

Кори снова обернулся: теперь он вопросительно поднял уже обе брови.

– Фру Трелу. «Красиво» – это?..

– А? – она поставила чашку и указала на вазу со суилимами, стоявшую на столе. – Цветы красивые.

– О! – Он полез в мойку и показал ей кремово-розовую чашку, которую сделала жена Гренника, – чудесную вещь, воздушную и гладкую. – Это красиво?

– Да, – согласилась она. – Чашка красивая. Очень красивая.