Сергей Лукьяненко - Спектр

Мартин и Кадрах переглянулись. Видимо, и “гордому геддару” было неловко просить о помощи умирающего.

– Я умираю, и этого не изменить, – сказал Рожденный Осенью. – Беседа с вами – радость моих последних часов. Но если я смогу чем-то помочь – это наполнит меня восторгом. Говорите.

– Ты же помнишь, кем я работаю? – спросил Мартин.

– Наемный полицейский, – кивнул Рожденный Осенью.

– Ну... пускай так. Недавно, неделю назад... – Мартин запнулся, понимая, как неуместна эта фраза в разговоре с живущим полгода существом, но исправляться было уже поздно, – меня попросили найти девушку, прошедшую Вратами...

– Ваши половые партнеры обладают разумом и свободой воли? – удивился ДиоДао.

– Конечно.

– Ах, прости, я путаю с геддарами... – Рожденный Осенью улыбнулся.

Мартин посмотрел на Кадраха. Лицо геддара пошло красными пятнами, он задышал чаще – но возражать не стал.

– Итак, я отправился в путь... – торопливо продолжил Мартин.

Рассказывать было легко. Без лишних подробностей Мартин поведал ДиоДао о трех смертях Ирины Полушкиной, о том, что девочка получила доступ к списку “загадок Вселенной”, о своей догадке насчет планеты Мардж, о геддаре, присоединившемся к нему ради мести ключникам.

Последнее, похоже, заинтересовало Рожденного Осенью больше всего:

– Еще никто и никогда не смог отомстить ключникам, – заметил он. – И, быть может, это благо. Если интересы ключников и впрямь окажутся задеты – какова будет их реакция? Им по силам уничтожать планеты, а мораль ключников неведома никому. Быть может, за проступок одного они накажут всю расу?

– Я должен отомстить, – очень серьезно ответил геддар. – Любой соотечественник поймет меня и не осудит.

– Ты легко распоряжаешься судьбой своего биологического вида, – заметил ДиоДао.

– Если моя честь зависит от силы врага, то вправе ли я называть ее честью? – холодно произнес геддар. – К тому же мы не знаем точно, замешаны ли ключники в происходящем. Если нет – спасение девушки ничем их не заденет. Если замешаны... то я обязан помочь Мартину.

Рожденный Осенью кивнул, не то соглашаясь, не то решив больше не спорить. Попросил:

– Принеси мне телефон, Мартин. Он в спальне.

Мартин принес ему телефон – тяжелый аппарат из грубой темно-коричневой пластмассы, вызывающей из памяти слово “эбонит”, на длинном витом шнуре в резиновой изоляции. У телефона не было трубки, воронка микрофона и динамик крепились на отдельных проводах. Кнопок или наборного диска тоже не имелось.

– Конструкция телефона у людей более разумна, – заметил Кадрах. – Микрофон и динамик объединены вместе и...

– Я знаю, – кивнул Рожденный Осенью. – Когда этот телефон придет в негодность, его заменят новой моделью. Но пока он работает – к чему его менять? Каждая вещь, созданная на смену старой, не дослужившая свой срок до конца – это время, похищенное у чьей-то жизни.

Кадрах склонил голову, будто признавая его правоту.

– А как устроены ваши телефоны? – спросил Мартин.

– Никак, – признался геддар. – Мы лишь недавно оценили возможности, которые дает электричество.

Рожденный Осенью что-то сказал в микрофон. Потом повторил фразу.

– У вас до сих пор связь устанавливают телефонисты? – вновь не удержался Кадрах. – Существует кнопочный набор...

– Компьютер, – ответил ДиоДао. – Уже семнадцать поколений – компьютер.

– А телефоны остались с прежних времен? – уточнил Кадрах. – Вы научили свои машины понимать речь ради того, чтобы сохранить старые телефонные аппараты?

– Это было признано более удобным, – кивнул Рожденный Осенью.

Мартин с любопытством наблюдал за этим диалогом. Геддары, при всех свойственных им несуразицах с социальным устройством общества, пышных церемониях и странных законах, были во многом близки людям. Они с удовольствием перенимали – или пытались перенять, технические достижения человеческого общества. Достижения аранков нравились им еще больше, но зато решительно не устраивала их мировоззрение.

ДиоДао были совсем иными.

Короткая жизнь не мешала им развивать науку. Отец-ученый передавал знания сыну – и исследования шли своим чередом. Почти всегда профессиональные знания у ДиоДао передавались по наследству одному из детей, и отказаться от профессии тот уже не мог... да и не хотел. Его братья – как правило, ДиоДао вынашивали двух, а то и трех детенышей, были более свободны в выборе, но и они обычно продолжали семейную традицию.