Сергей Лукьяненко - Спектр

– Нет, Мартин, что вы... – сказал Лергасси-кан. – Ничуть не обидели. Вам, наверное, кажется, что наша раса – ущербна? Что мы лишены чего-то очень важного и интригующего?

Мартин пристыжено кивнул.

– А нам кажется, – начал Лергасси-кан, обернулся к сыну, велел: – Заткни уши и не подслушивай!

Мальчик послушно закрыл уши, и Лергасси-кан продолжил:

– А нам кажется, что калечны именно вы. Что у вас есть что-то лишнее и постыдное, словно член, выросший на лбу.

– И вам даже не интересно, каково это – жить с елдой на лбу? – немного разозлившись, спросил Мартин.

– Думаю, что очень некомфортно, – с улыбкой ответил Лергасси-кан.

Всю дорогу в аэропорт Мартин размышлял над разговором с Лергасси-каном. Чиновник снабдил его флаером и референтом в качестве пилота и охранника одновременно. Юный Гатти хоть и не скрывал обиды, но тоже решил проводить землянина, однако разговор первым не начинал.

Разумеется, за словами Лергасси-кана была не только психология его расы. Можно считать ее сколь угодно странной, но вот он, под стремительно мчащимся флаером, чудесный город – один из многих городов Аранка. Город, где соседствуют огромные здания и вольные, нарочито запущенные парки; город, удовлетворяющий большую часть потребностей своих жителей бесплатно; город, где преступления редки, а жители – дружелюбны... даже попытка покушения не изменила уважительного отношения Мартина к этой расе.

Так чем же кичиться землянам, глядя на спокойных, уверенных, счастливых братьев по разуму? Тысячелетними размышлениями, в чем смысл смысла? Ох, сколько крови пролили эти размышления, пока аранки обустраивали свой мир... Высокой духовностью, позволяющей верить в Бога и размышлять о непостижимом? Только где же результаты этой духовности...

Было бы проще, окажись аранки неэмоциональными и черствыми. Было бы проще, не знай они любви и сострадания, не умей дружить и мечтать... Но ведь все это у них было, ничуть не меньше, чем у людей! Технократы находили на планете аранков воплощение своей мечты, натуристы восхищались бескрайними просторами дикой природы и патриархальными нравами сельскохозяйственных районов, ученые завидовали великолепным лабораториям, коммунисты кричали, что Аранк – мир победившего развитого социализма, авантюристы не уставали ставить в пример космическую программу аранков – вопреки здравому смыслу не свернутую после прихода ключников. Даже изоляционисты и ксенофобы всех мастей одобрительно отзывались о той осторожности, с которой аранки подходили к дарам ключников!

Так что же, выходит, история всех прочих цивилизаций в галактике – ошибка? И лишь аранки, не задающиеся вопросом о смысле жизни, ухитрились его найти? Что-то в этом было от римских стоиков, что-то от греческих киников... Но аранки словно оставались в том счастливом и безоблачном детстве, когда человек еще не верит в собственную смерть, не задается вопросами о будущем, не вспоминает прошлого и счастлив настоящим...

– Гатти, – позвал Мартин. Сидящий между ним и пилотом мальчик вопросительно посмотрел на него. – Раз ты увлекаешься ксенопсихологией, то должен знать о существовании религии.

– Да, конечно, – мальчик оживился. – Вера в Творца Сущего – очень любопытный феномен. Она свойственна всем расам, кроме ключников, о которых нет никакой информации, и нашей цивилизации, которая по-своему уникальна.

– И как ты к этому относишься? – спросил Мартин.

– Очень интересно! – воодушевился Гатти. – Разумеется, что вера тесно связана с понятием “смысла жизни”, именно по этой причине наша раса никогда не имела своей мифологии. Подходя к этому вопросу с научной точки зрения, мы вынуждены признать принципиальную непознаваемость данного вопроса. И, поскольку вопрос не имеет никакого решения, то углубляться в него было бы излишним. Для большинства рас вера является мощным психотерапевтическим и воспитательным фактором, поэтому она является положительным явлением.

– А ты сам не веришь в Бога, жизнь после смерти... – осторожно начал Мартин.

– Если я умру, но продолжу существовать как личность, то для меня вопрос будет решен, – спокойно объяснил Гатти.

– Может быть тогда, стоит верить... – Мартин замялся, подбирая формулировку, – на всякий случай? Если Бог существует, тогда ты окажешься в более выигрышном положении!

– Да, эта идея приходила мне в голову, – снисходительно признал Гатти. – Но беда в том, что существует очень много религий. Даже на вашей планете, правда? Христианство, ислам, буддизм, гаччер...