Сергей Лукьяненко - Спектр

– Компьютерных игр вы не любите, – со вздохом сказал бармен. – Шучу я, добрый человек. Не берите в голову. Нет здесь никакого склада, никакого виски и никакого кривого Джона.

– А все-таки? – уточнил Мартин, окончательно сбитый с толка.

– Я люблю своих клиентов, – объяснил бармен. – Я люблю свою работу. Верите?

Мартин кивнул.

– И посмотрите, что я должен предлагать посетителям? – скорбно воскликнул бармен. – Местное пиво! Ячменный виски, который таки совсем не виски, а очень даже самогон! У меня есть два ящика напитков с Земли, но кто может позволить себе их купить? Кто попросит смешать коктейль? Кто здесь пьет “Попытку к бегству” или “Выбраковку”, кто закажет “Кольцо тьмы” или “Волчью натуру”? Даже банальный джин-тоник, даже “Стеклянное море” – немыслимая роскошь для Прерии. Это ужасно, молодой человек! На той неделе один поц заказал “Линию грез” – как я радовался, что у меня нашелся и белый “Бюссо”, и гренадин, и граппа... Так он же потом все залакировал самогоном!

– Вы не американец, – сказал Мартин. – Таки вы одессит!

– Я из Херсона, молодой человек, – воскликнул бармен, гордо выпрямляя спину. – Это вовсе не Одесса, это лучше! А вы откуда?

– Москва.

– Где только земляков не встретишь, – пожимая Мартину руку, философски заметил бармен. – Чем могу помочь?

Мартин достал фотографию и показал бармену.

– Встречал, – едва взглянув на фотографию, отозвался бармен. – Когда же она заходила... дай Бог памяти... в пятницу? Или в субботу?

– В пятницу, – сказал Мартин.

– Нет, вроде бы в субботу... – размышлял бармен. – Или в воскресенье? Вот что я вам скажу, поговорите-ка с тем сударем, что у окна! Девочка с ним долго разговаривала.

Сударь у окна оказался невысоким мужчиной лет сорока. Ермолка, небрежно сдвинутая на затылок, не скрывала благородную залысину, открывающую высокий лоб мыслителя и большую часть темечка. Мужчина был худ, но жилист, одет в потертые джинсы и рубашку из светло-коричневой замши. Если бармен производил впечатление человека печального, то сударь в ермолке казался просто средоточием вселенских скорбей. Цивилизация, похоже, чем-то серьезно перед ним провинилась – и мужчина не ожидал от окружающих ничего хорошего. К поясу его была пристегнута солидных размеров кобура с огромным никелированным револьвером, на столе стояла ополовиненная бутыль “очень даже самогона”. Именно в эту минуту сударь готовился сделать очередной глоток – долго морщился, подозрительно вглядывался в стакан, отворачивался и брезгливо принюхивался к пойлу, но в итоге все-таки выпил. Йог, насильно уложенный на постель из гвоздей, и тот не перенес бы муку более стоически.

– Как его зовут? – спросил Мартин.

– А вот этого никто не знает, – усмехнулся бармен. – Поговорите, может быть, он вам назовется?

Благодарно кивнув, Мартин взял свое пиво и подошел к ковбою, все еще осмысливающему порцию алкоголя. Спросил:

– Простите?

– Садись, – мрачно сказал ковбой. Наполнил стакан до краев и подвинул Мартину.

На какие только жертвы не приходится идти частному детективу!

Мартин не стал принюхиваться. Конечно, вид таинственного “сударя” не служил рекламой напитка, но вряд ли в баре подавали явную отраву. Он выпил залпом и мгновенно приник к пивной кружке.

Нет, это и впрямь было не виски. Самогон. Впрочем, самогон качественный, ничуть не хуже российского.

– Ну, рассказывай, – видимо, сочтя испытание пройденным успешно, сказал мужчина.

– Меня зовут Мартин...

– А я не могу назвать свое имя, – печально ответил ковбой.

– Почему? – поинтересовался Мартин.

– Меня убьют. Тут же.

Во взгляде лысого ковбоя была такая глубокая убежденность, что Мартин спорить не стал:

– Хорошо, как вам будет угодно. Я ищу девушку...

– Покажи, – ковбой протянул руку, взял фотографию, несколько мгновений изучал ее. – Да. Хорошая девушка. Очень добрая, славная. Мы с ней беседовали.

– Родители девушки наняли меня, чтобы найти ее, – пояснил Мартин. – Вы не могли бы рассказать мне, о чем вы беседовали?

– Будет ли это честно? – спросил ковбой. – Если девушка покинула дом...

– Она мертва, – сказал Мартин. – Я пытаюсь всего лишь разузнать о ее последних днях. Сударь...

Ковбой покачал головой:

– Ну почему этот бармен так уверен в моем русском происхождении?

– Потому, что сам русский? – предположил Мартин.

– Ой, не смешите мои мокасины! – махнул рукой ковбой. – В пять лет эмигрировать с Украины – и считать себя русским? Ладно, зовите, меня как хотите. Сударь, сеньор, мистер...