Сергей Лукьяненко - Спектр

Мартин перешел на шаг. Присел рядом. Посмотрел на птенца.

“Как глупо все получилось” – сказала девочка. – “Теперь я в твоей стае?”

“Да” – ответил Мартин.

Девочка спросила:

“А у вас вообще есть стаи?”

“Нет. Есть семьи… нации… государства… Но это другое”.

“Я так и думала. Плохо”.

– Ну что мне делать, а? – произнес Мартин в пространство.

“Ты говоришь на своем языке?”

“Да”.

“Извини, я не понимаю, когда ты говоришь на другом языке. Если ты возьмешь меня с собой и примешь в стаю – я постараюсь его выучить. Я способная. У меня еще есть время учиться”.

“А ты допускаешь, что я не возьму тебя?” – с любопытством спросил Мартин.

“Да. Если у вас нет стай… я принадлежу к иному биологическому виду… я послужу обузой”.

“Полицейский даже не поинтересовался, есть ли у нас стаи…”

“Полицейский – взрослый. Он уже не умеет думать”.

Мартин кивнул. Вздрогнул, осмыслив сказанное:

“Что значит – не умеет думать?”

“Не уметь думать – это означает не уметь думать”.

“Ты – думаешь?”

“Конечно”.

“Другие дети?”

“Да”.

“А взрослые?”

Девочка что-то прощебетала. Кажется, это было местным аналогом смеха:

“Извини, я думала, ты знаешь. Конечно же – нет”.

“Ты поэтому убежала? Когда узнала, что я взрослый?”

“Да. Я растерялась. Я не сразу осмыслила, что ты – Чужой, и умеешь думать, даже когда стал взрослым”.

“Но ваши взрослые – говорят” – напомнил Мартин. – “Они работают, ходят через Врата, управляют машинами…”

“Они это умеют. Это…” – девочка замолчала.

“Рассудок?” – подсказал Мартин.

“Рассудок. Правильно. Они научились. Они были детьми, умели думать. Они узнали всё, что им нужно для жизни. И перестали думать. Думать – трудно. Думать больно и опасно. Если в мире нет неизвестных опасностей – тебе вовсе не нужно думать”.

“Именно поэтому убийца… сошел с ума?”

“Он не сошел с ума, а пришел к уму” – терпеливо сказала девочка. – “Он встретил новую сущность – тебя. В детстве его не подготовили к встрече с Чужими. Ты вел себя как шеали, но не был шеали. Рассудка не хватило, и ему снова пришлось думать. Он был шокирован разумом. Он заболел. Он не успел осмыслить новое и стал действовать как первобытный шеали – убивать слабых, чтобы спасти себя. Мне очень его жаль”.

“Как шеали перестают быть разумными?” – спросил Мартин. – “Я хотел бы знать”.

Девочка пристально смотрела на него.

“Извини, я только теперь поверила, что ты разумный. Ты принял новое сразу. Прости, я сомневалась”.

“Ничего. Ты расскажешь мне, как шеали перестают быть разумными?”

“Да. А ты берешь меня в свою стаю?”

“Ну не могу же я тебя тут бросить? Ты ведь умрешь тогда”.

“Я попробую выжить. Я умная, я что-нибудь придумаю. Можно уйти в леса и жить как дикари. Там есть хищники, но я сделаю…”

“Ты хочешь есть?” – спросил Мартин.

“Очень” – мгновенно ответила девочка.

“Какой же я дурак… Идем”.

…Слава Богу – она не клевала принесенную официантом кашу, а ела чем-то вроде ложки. Начни девочка деловито стучать клювом по тарелке – опасность “шокироваться разумом” угрожала бы Мартину.

Но девочка шеали вела себя будто самая обычная человеческая девочка, проголодавшаяся и набросившаяся на вкусную еду. Энергично работала ложкой, с удовольствием запивала кашу фруктовым морсом. Мартин решил было попробовать кашу, но из осторожности спросил у официанта состав. Не могли такие крупные создания как шеали питаться только злаками!

Подозрения оправдались – помимо крупы в кашу входил фарш из “живущего в земле”. Возможно, речь шла всего-то о местных кроликах, обитающих в норах. Но Мартин, здраво рассудив, что в земле обитают еще и черви, уточнять первоначальный облик фарша не стал, от каши отказался и попросил стакан морса.

Девочка аккуратно вытерла клюв салфеткой. Посмотрела на Мартина:

“Спасибо. Очень вкусно”.

“Просто ума не приложу, что с тобой делать” – признался Мартин.

“На твоей планете меня сочтут человеком?”

“Человек – это двуногое животное, лишенное перьев” – печально процитировал Мартин Аристотеля. – “Я не стану врать, на тебя всегда станут смотреть с опаской. Но тебя не обидят, Землю посещают много Чужих”.

“Это ничего” – сказала девочка. – “Я привыкну. Я успею выработать новые инстинкты”.

“А тебе обязательно терять разум?”

“Я еще не думала над этим” – призналась девочка. – “Если у вас все разумны… Нет, не обязательно. Но ведь это трудно?”