Сергей Лукьяненко - Спектр

– Убедить ключников, что их транспортная программа – опасна.

– Убедить ключников? – Мартин засмеялся. – Это запросто… Пробовал убеждать существ, не отвечающих на вопросы и способных размолоть планету в пыль?

– Мартин, ничего иного не остается. Возможно, у нас в запасе еще десяток… или сотня лет. А быть может, истекают последние минуты. Если ключники продолжат тупо связывать планеты в единую сеть – мир погибнет.

– Они так не считают… – задумчиво сказал Мартин. – Вот ведь в чем беда… у них есть основания верить в это. Но они свои доводы не приводят! Как переубедить ключников, не зная все, что знают они?

– Ты должен узнать то, что знают они, – улыбнулся Юрий.

– Даже если узнаю… – Мартин глотнул чая, умоляюще посмотрел на своего мучителя. Юрий Сергеевич достал из-под стола бутылку с остатками коньяка и поставил перед Мартином.

– Спасибо… – с чувством сказал Мартин, щедро плеснул коньяк в остатки чая. – Юрий, ты же понимаешь, знания никогда не гарантировали победу в споре. В конечном итоге все решает власть.

– Значит, ты должен стать сильнее ключников, – невозмутимо сказал гэбэшник. Мартин поперхнулся “адмиральским чаем”, а Юрий посмотрел на часы и сказал: – Машина тебя уже ждет. Одевайся.

– Комментариев не будет? – поинтересовался Мартин.

– Нет.

Мартин вздохнул:

– Ладно. Про Талисман я наслышан. Что там такого странного с Шеали?

– Наши аналитики… – начал Юрий. – Да, в общем-то, не аналитики, а Эрнесто Полушкин в единственном экземпляре. Он считает, что Шеали – неразумны.

– Что-что? – засмеялся Мартин.

– Он умный мужик, – сказал Юрий. – Если сделал такой вывод, то основания у него были. Но после происшествия с Ириной он отказывается с нами сотрудничать. И аргументировать свои предварительные выводы не желает.

– А приказать ему вы не можете?

Юрий Сергеевич покачал головой:

– Мартин, если человек работает в такой структуре, как наша, им очень легко управлять. Но лишь до определенной грани…

– Он знает слишком много, чтобы можно было на него давить? – понял Мартин. – И еще какая-нибудь шпионская пошлятина… вроде сейфа с документами в швейцарском банке?

Чекист молчал. Красноречиво молчал.

– Из вашей конторы не уходят насовсем, – негромко сказал Мартин.

– Бывают исключения, – признался Юрий. – Все что я знаю – по мнению Полушкина раса Шеали не обладает разумом. Исходи из этого, когда посетишь Шеали.

– Бред, – только и сказал Мартин. Потянулся за бутылкой.

Но Юрий мягко выволок его из-за стола и сообщил:

– Пора, граф, вас ждут великие дела. Рюкзак я собрал. На четвертом пропускном пункте стоят наши люди, к оружию не придерутся. Пошли.

– Да я сейчас даже истории толковой не придумаю! – взмолился Мартин. – Дай хоть пару готовых, у вас же есть запас!

– Нельзя, – выпихивая Мартина из кухни, отрезал Юрий. – Извини, но нельзя.

Лишь войдя в коридор московской Станции, Мартин позволил себе расслабиться. Остановился, помассировал мятое лицо. Встряхнулся, будто выбравшийся из воды пес. И осклабился – будто перед ним по-прежнему был обходительный подполковник госбезопасности Юрий Сергеевич.

– Вашу мать, – пробормотал Мартин. – Туды и растуды…

Нет, ну почему российские спецслужбы с такой готовностью используют метод кнута и пряника, когда достаточно поговорить по-человечески?

Юрий Сергеевич был Мартину симпатичен. И даже с большинством его воззрений Мартин вполне мог согласиться. И аллергией “на внутренние органы” он не страдал, в детстве зачитывался книгами о разведчиках и сыщиках, равно восхищаясь Шерлоком Холмсом, Ниро Вульфом, Эрастом Фандориным и Исаевым-Штирлицем. Джеймса Бонда Мартин не любил из патриотизма. Потом на долгое время кумирами его стали Богдан Рухович Оуянцев-Сю и Багатур Лобо 7, он лишь не мог решить, кому следует подражать – простоватому, но отважному и сильному Багатуру, либо нервическому и проницательному Богдану.

Казалось бы, Юрию Сергеевичу достаточно было поговорить с Мартином, воззвать к его патриотизму и более-менее откровенно изложить ситуацию. Но Мартин понимал: в конторе не дураки сидят. И короткое пребывания в камере, и чудовищная пьянка, и завуалированные угрозы, и дурацкое производство в майоры – имело некий потаенный смысл.

Скорее всего – имело.

Прежде чем отправиться к ключникам, Мартин тщательно прокрутил в памяти весь вчерашний вечер, потом ночь. Все, что говорил и делал. Все перепады настроения и невнятные реплики, внимательно выслушанные гэбэшником.