Сергей Лукьяненко - Спектр

– Ирина знает, что она ест? – спросил Мартин.

– Конечно. Она понимает. К тому же, только таким образом мы можем обеспечить вам защиту от нашей воды.

Мартин смирился и еще раз глотнул коньяка. Сказал:

– Плевать. Завтра я отправляюсь домой. А вы – летите бомбить ключников.

– Мы вовсе не намереваемся их бомбить, – возмутился Павлик. – Так... легкая угроза, если потребуется. Вначале надо разобраться в ситуации.

– Глупо, – изрек Мартин. – Глупо и безрассудно. Ну с чего вы взяли, будто транспортная сеть уже существовала, была разрушена и это повторится?

Ложноручка мягко похлопала его по плечу.

– Посмотри на наш мир, Мартин.

Мартин посмотрел и сказал:

– Я только этим и занимаюсь весь вечер. Что я должен увидеть?

– Подумай. Что тебе кажется странным и ненормальным?

– Вы, – не раздумывая ответил Мартин.

– А еще? А почему?

– Не бывает разумных одноклеточных! – выпалил Мартин. – Не могли они... вы возникнуть! Тем более – на вашей планете есть многоклеточные растения!

Прозрачный бурдюк покивал верхней частью туловища и сказал:

– Все верно. Не могли мы возникнуть самостоятельно. Мы были созданы искусственно.

Мартин отставил флягу, посмотрел на Павлика – словно понимал мимику амеб. И спросил:

– Это снова шутка?

– Нет.

– И кто вас создал? Ключники?

– Нет. Раса, жившая в нашем мире до катастрофы. До дня, когда небо загорелось и обрушилось огненным дождем. До того дня, когда растаяли полярные льды, осели горы, а вода начала менять свои свойства. Они создали нас, зная, что им не пережить катастрофы... новая среда обитания стала раем для простейших и адом для высших форм жизни.

– Откуда вы знаете? – воскликнул Мартин.

– Предания, Мартин, только предания. Это было давно, слишком давно, чтобы сохранились остатки их культуры. Да и шли они тем же путем, которым следуем мы: меняли живое, а не переделывали мертвое. Разве что дома строили из мертвого дерева... почему-то им это нравилось. Но даже мертвое не вечно. Что же говорить о живом? Остались лишь мифы... слова... Слова – прочнее живого и мертвого.

Павлик замолчал.

– Ты ненавидишь тех, кто погубил ваших творцов?

– Ненависть к уже случившемуся? – удивился Павлик. – Нет, зачем? Месть, наверное, свойственна лишь многоклеточным формам жизни. А мы не держим обид за прошлое. Мы думаем только о будущем.

– Какими они были, ваши создатели? – спросил Мартин.

– Если предания не врут – не слишком похожими на людей. Выше, тоньше, многорукие и многоногие. Хотя... в нашем языке “много” начинается с двух. Так что точного ответа я не дам. Мы наследовали от них планету, мы какое-то время жили вместе – пока они могли защищаться от изменившихся условий среды. Возможно, остатки их цивилизации вымерли, уступая нам место. Возможно, сумели создать межзвездный транспорт и улететь в поисках новой родины.

– Потому вы и поверили Ирине? – спросил Мартин.

Павлик тихо засмеялся:

– Мы знали это всегда. Мы верим своим преданиям – нам не во что больше верить. Но девочка с Земли обратила наше внимание и на другие факты.

– К примеру?

– На предания о глобальной катастрофе, существующие почти во всех мирах.

– Первобытные люди склонны были любой локальной трагедии придавать глобальный масштаб, – резко ответил Мартин. – А поскольку локальных катастроф хватало, то весь мир о чем-то таком помнил. И каждое весеннее половодье через поколение называлось Вселенским Потопом.

– На всех планетах были древние культы, поклонявшиеся пришельцем с небес... – не споря, продолжил Павлик.

– А где еще жить богам? Там, откуда все видно, сверху, – отрезал Мартин.

– На всех планетах, куда прилетели ключники, существуют древние руины с исчезнувшими объектами поклонения.

– Разумеется! – фыркнул Мартин. – Алтарь всегда делался из драгоценных материалов. И грабители уносили не кирпичи из стены, а золото и серебро.

– Тебя не смущало разнообразие рас в галактике?

– Ясное дело... – начал Мартин. – При чем тут разнообразие рас? Наивно было бы надеяться, что на всех планетах жизнь приняла одинаковые формы.

– Ты не совсем прав, – сказала амеба. – Около трети всех рас галактики – гуманоиды. Причем сходство очень сильно, даже на уровне ДНК можно выделить одинаковые участки генетического кода.

– Ну, положим, это довод в пользу каких-то древних контактов... – признался Мартин.

– Еще двадцать процентов – это формы жизни, происходящие с планет неземного типа. Иной состав атмосферы, гравитация... – Павлик хрюкнул. – Мы на них внимания обращать не станем. Они и сами-то нами не слишком интересуются... А вот еще половина рас – это бывшие гуманоиды. Вроде нас.